Личное отношение

АНДРЕЙ ПАВЛЕНКО, корреспондент

 

 

…к космосу

 

В детстве мы все мечтали стать космонавтами. Или футболистами. Или балеринами и актрисами. Или кондитерами, чтобы всегда есть сладкое. Или котами, чтобы ничего не делать и бросать презрительные взгляды на своих хозяев.

Я тоже хотел стать космонавтом, а в итоге стал филологом, что не так уж и далеко от космоса. Все могло выйти намного хуже: например, хотел бы стать человек директором цирка и держать дома живую лошадь, а стал экономистом, и дома у него нет живой лошади. А одна знакомая мечтала стать ученой и клонировать людей, а стала учительницей, что, если отнестись к современной системе образования с прохладцей, тоже рядом.

В детстве же я буквально не вылезал из историй о космосе. Читая Курта Воннегута, прекрасно осознавал, что существуют некие пришельцы, которые могут прилететь и забрать меня, подобно Билли Пилигриму, на свою планету. И быть в инопланетном зоопарке на потеху тамошним жителям, и спариваться с бывшей кинозвездой Монтаной Уайлдбек.

Когда летишь в космос автостопом, обязательно необходимо иметь с собой полотенце – этому меня научил Дуглас Адамс в его знаменитой «Автостопом по галактике». Поклонники Адамса, между прочим, даже отмечают 25 мая День полотенца – незаменимую для космонавта-автостопщика вещь.

Вдоволь я насмотрелся и фантастики о космосе – например, мистический «Сквозь горизонт», где космонавты летят к Нептуну, а время действия совсем близко с нашему – 2047 год. А советское кино научило меня тому, что инопланетянином может оказаться даже босоногий человек, которого вы встретили около булочной (это я о фильме «Кин-дза-дза!»). Однако перед выходом в магазин за макаронами нужно быть всегда готовым к полету в космос: надеть малиновые штаны и запастись КЦ, дабы добыть гравицаппу для возвращения обратно на Землю.

Это уже потом, когда изучали на филфаке Толстого, мне доходчиво объяснили, что, по мнению Льва Николаевича, мы и так всю дорогу находимся в космосе, и вообще мы – крупицы одного органического целого. «Правда, мы не чувствуем движения земли, но, допустив ее неподвижность, мы приходим к бессмыслице; допустив же движение, которого мы не чувствуем, мы приходим к законам», – писал мыслитель в эпилоге к «Войне и миру».

Но это мое желание – полететь как минимум на Альфу Центавру и посмотреть, как там у них все устроено. Как выглядит их центральный рынок, почем кукуруза в конце августа, а возможно, и доллары в обменниках Альфы Центавры поменять можно.

По теории шести рукопожатий, любые два человека на Земле знакомы, будь то сварщик из Глиного и каннибал из Буркина-Фасо. По этой же теории я непосредственно связан с космосом. Так, дядя моей бабушки, Евгений Хрунов, был вторым после Алексея Леонова космонавтом, выходившим в открытый космос.  До сих пор его переход из корабля в корабль через открытый космос остаётся единственным.

А родился он в захудалой деревеньке Пруды, что в Тульской области, где и родилась моя бабушка, урожденная Хрунова. Потом она переехала в Ростовскую область, где встретилась с дедушкой и родился мой батюшка. Затем уехали они в Донецк, а оттуда перебрались в начале 80-х в Тирасполь, где спустя десяток лет я и родился. Собственно, не так далеко от открытого космоса!

В любом случае, мне кажется, что совсем уже не за горами то время, когда космический туризм станет таким же легким, как и поездка в Каменку (поможет тому, естественно, первый межпланетный шахматный турнир, как завещал товарищ О. Бендер), и тогда все желающие уж точно полетят на Марсы, Нептуны, Бетельгейзе, дабы купить себе там небольшой участочек под картошку, репу и редис – вот уж можно будет утереть нос соседям, у которых редис покупной! У нас-то – марсианский! Я, впрочем, когда полечу (лет через двадцать) туристом на Альфу Центавру, то обязательно отпишу читателям газеты «Приднестровье», как там и что, а также сфотографируюсь с местными пацаками и чатланами,  а наш редактор выставит эти фотографии на первую полосу!