Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!

Итак, из шестнадцати арестованных членов Временного правительства (Александр Керенский, как известно, этой участи избежал) после выхода на свободу эмигрировало семеро. Причём трое практически сразу же после освобождения. Трое успели позанимать министерские посты в различных белогвардейских правительствах, а один (морской министр, контр-адмирал Дмитрий Вердеревский, о котором вкратце было рассказано в первой части этой статьи) – послужить Родине и при новой власти. Ещё один бывший член Временного правительства в эмиграции оказался насильственно – был выслан советской властью. С него и начну вторую часть повествования о 17 «министрах-капиталистах».

 

 

 

«ПроКуКиш»

 

Вообще-то «ПроКуКиш» назывался официально «Помгол» – «Помощь голодающим». Но, по мнению большевиков, от затеи двух бывших министров Временного правительства и жены одного из них больше отдавало не благотворительностью, а контрреволюционной деятельностью. Поэтому сначала в прессе, а затем и в народе за «Помголом» закрепилось издевательская кличка «ПроКуКиш» – по начальным буквам фамилий организаторов этой затеи: Прокоповича, Кусковой и Кишкина. В общем, вместо реального сбора средств на нужды голодающих Поволжья эта троица объединила вокруг себя либеральную интеллигенцию, представители которой в свою очередь проводили лекции для рабочих с явно антигосударственным подтекстом. Виной разрухи и голода, как заявляли лекторы, являются не последствия «Империалистической», гражданской войн и откровенная враждебность к стране Советов со стороны иностранных государств, а неспособность  большевиков управлять страной.

Министр продовольствия Временного правительства Сергей Прокопович тоже арестовывался 25 октября 1917 года, но до Петропавловки не доехал. Его свозили в Смольный институт, где, как известно, располагался штаб большевиков. Немного побеседовали и отпустили. Если быть более точным, то он покинул Зимний дворец до кульминации событий 99-летней давности. Более того, когда  уже готовился штурм, пытался организовать демонстрацию в защиту Временного правительства. Собрал людей, в том числе и депутатов Петроградской городской думы. Успел объявить о создании Комитета спасения Родины и революции. Повёл демонстрацию к осаждённому Зимнему дворцу, но она не была пропущена патрулём. На следующий день по всему Петрограду, благодаря стараниям членов созданного Прокоповичем Комитета, были расклеены листовки с призывами не признавать, не подчиняться и бороться против новой власти. Та ещё терпела выходки Прокоповича.

«Помгол» достаточно быстро потерял свою актуальность. Во-первых, была создана официальная Комиссия помощи голодающим при ВЦИК. Во-вторых, в отсутствие дипломатического признания Советской России всё-таки удалось наладить торговые связи с иностранными государствами, что ускорило превращение «Помгола» в «ПроКуКиш». Частые и по большому счёту бесплодные загранпоездки Сергея Прокоповича и его жены Екатерины Кусковой ещё больше прибавили подозрения к инициаторам создания «Помгола». Закончилось всё тем, что Прокопович и его супруга были обвинены в связях с иностранными разведками и высланы за пределы РСФСР. Обосновалась чета в Германии, где продолжила антисоветскую деятельность.

 

Он оборонял Зимний

 

Бывшего министра государственного призрения Николая Кишкина решили за рубеж не высылать.  Примечательно, что этому отнюдь не военному человеку 25 октября (7 ноября), в отсутствие в Зимнем дворце Главковерха Керенского и военного министра Верховского, пришлось возглавить руководство обороной дворца. Контр-адмирал Вердеревский нашёл сразу две причины, чтобы этого не сделать. Во-первых, он сослался на то, что является военным моряком, а командовать «сухопутчиками» в его обязанности не входит. Во-вторых, он напомнил коллегам, что накануне вооружённого восстания вместе с Верховским из-за несогласия с политикой «войны до победного конца» подал рапорт об отставке. О том, как оборонялись защитники и защитницы (в рядах обороняющихся были женщины-«ударницы»), – отдельный сказ. Если коротко, то практически никакого сопротивления (в отличие от обороны московского Кремля)  штурмующим оказано не было.  Примечательной деталью является и то, что Временное правительство не поддержало абсолютное большинство воинских частей, расквартированных в Петрограде, включая запасные батальоны гвардейских полков.  Их командование не простило Керенскому самоустранение во время корниловского мятежа. Военные предпочли заранее объявить о своём нейтралитете, посчитав, что «большевики – это ненадолго, и было бы очень неплохо, чтобы «временных» свергли именно они». Октябрьские события оголили разруху, в которой пребывали армия и флот. К слову, мемуары  осевших в эмиграции бывших царских офицеров пестрят откровениями о том, что именно солдаты и матросы, «замеченные в  большевицкой пропаганде, дрались отчаянно и всегда были на хорошем счету у командования». Учились для будущего  вооружённого восстания? Может быть и так. О разложении флота говорит тот факт, что большевики для усиления своей эскадры, состоявшей из крейсера «Аврора», минного заградителя «Амур», нескольких эсминцев и более мелких единиц, хотели привлечь хоть один линкор. Не важно, дредноут или линейный корабль додредноутской эпохи. Не удалось… Экипажи оказались полностью деморализованы «простоем» во время войны. И при царе, и при сменивших его либералах командование флота на Балтике не рисковало главными силами. В боях участвовали только линкоры-додредноуты – героически погибшая в Моонзундском сражении «Слава» и ветеран русско-японской войны «Гражданин» (бывший «Цесаревич»). Аксиома: прикованный к причальной стенке флот подвержен разложению. В общем, очень быстро из флотской элиты «линкорники» превратились в «клёшников» с постоянными «Варфоломеевскими ночками» (расправы над офицерами), митингами и беспробудным пьянством. Поэтому  для демонстрации силы было привлечено учебное судно «Заря Свободы» (бывший эскадренный броненосец «Император Александр II» постройки  1887 года). Самостоятельно «дедушка» двигаться не мог, поэтому решено было его тащить в Питер на буксире, что, естественно, в разы увеличило время прибытия в столицу революционной эскадры. Вдобавок к этому большинство  пробольшевистски настроенных  армейских частей  застряли на полдороги к Петрограду. Понадеялись на железную дорогу. Отличившийся в дни Корниловского мятежа Александр Ливеровский, кстати,  здесь был ни при чём. Сказалась всеобщая разруха…

Николай Кишкин был членом Партии конституционных демократов (кадетов), а, следовательно, в отличие от меньшевиков и эсеров, Петропавловскую крепость покинул в числе последних весной 1918 года. До организации «Помгола-ПроКуКиша» работал врачом. Арестовывался как руководитель антибольшевистского «Союза возрождения России», но вскоре был отпущен «под честное слово». В отличие от высланных за границу Прокоповича и Кусковой был сослан в Вологду. После амнистии 1923 года занимал руководящую должность в Наркомате здравоохранения. Снова неоднократно арестовывался. Затем освобождался. Вышел на пенсию, но старые грехи перед новой властью дали знать о себе в конце 20-х годов, когда бывшего министра государственного призрения перевели в «первобытное состояние», лишив и пенсии, и продовольственных карточек. В «первобытном состоянии» Николай Кишкин прожил до марта 1930 года. Было ему тогда 66 лет…

 

Жертвы «великой чистки»

 

Во времена «великой чистки» в Советском Союзе были расстреляны бывшие члены Временного правительства:  министр почт и телеграфов Алексей Никитин;  военный министр Александр Верховский; министр юстиции Павел Малянтович и  министр земледелия Семён Маслов.  Фактом остаётся то, что в Красной Армии Александр Верховский дослужился до звания комбрига, соответствовавшему его дореволюционному чину генерал-майора.  Павел Малянтович был руководителем Московской коллегии адвокатов и членом Президиума Всероссийской коллегии адвокатов. Семён Маслов был проректором Всероссийского кооперативного института (с 1935 года – Московский институт советской кооперативной торговли, с 1992 года – Московский университет потребительской кооперации, с 2006 года и по сей день – Российский университет кооперации). Что же касается Алексея Никитина, то он с самых первых дней (как меньшевик из Петропавловки был освобождён 29 октября (11 ноября) 1917 года) своей свободы стал активным участником антибольшевистского движения. Не раз арестовывался. Даже в 1920 году приговаривался к расстрелу, заменённому 15 годами лишения свободы. Был помилован менее чем через год после приговора. Потом ещё были аресты и освобождения. Расстрелян Алексей Никитин в марте 1938 года…

А ещё фактом является и то, что тогда власть не пощадила и тех, кто в октябре 1917 года был по другую сторону баррикад. Но это уже другая страница нашей истории.

 

«Передаваемые им в Центр материалы представляли большой оперативный интерес»

 

Из бывших членов  последнего состава Временного правительства, оказавшихся в эмиграции, особо хотелось бы остановиться на судьбе председателя Экономического совета Сергея Третьякова. Это был молодой буржуа. В царские времена – учредитель и член совета Московского банка, председатель совета директоров Русского акционерного льнопромышленного общества, товарищ (заместитель) председателя Московского биржевого комитета, член Военно-промышленного комитета, член редакционного совета газеты «Утро России». В общем, русский мистер Твистер – владелец фабрик, заводов, газет, пароходов.  Казус заключается в том, что его имя проклято в эмигрантской среде. Сергей Третьяков верой и правдой служил своей Родине и за рубежом. Он стал одной из ключевых фигур в операции по «возвращению на Родину» бывшего правителя Севера России, а в те времена руководителя РОВСа (Российский общевоинский союз – организация бывших белогвардейцев, занимавшаяся среди прочего подготовкой и засылкой в СССР диверсантов и террористов)  генерала Миллера. Кроме Сергея Третьякова в НКВДшной операции также участвовали бывший царский генерал Николай Скоблин и товарищ (заместитель) министра  Третьякова в колчаковском правительстве (при Колчаке Сергей Третьяков занимал пост министра торговли и промышленности) Александр Окороков. На официальном сайте Службы внешней разведки Российской Федерации о Сергее Третьякове, в частности, можно прочесть: «Одним из направлений его разведывательной деятельности была работа по Русскому общевоинскому союзу. На протяжении длительного времени являлся основным участником оперативного мероприятия «Информация наших дней» – прослушивание помещений штаб-квартиры РОВС. Передаваемые им в Центр материалы представляли большой оперативный интерес». Сергей Третьяков в 1942 году был арестован нацистами в оккупированном Париже за связь с французским движением Сопротивления и по подозрению в сотрудничестве со спецслужбами СССР. В его квартире была найдена спецаппаратура. Бывший член Временного правительства отказался от перевербовки и был  расстрелян в немецком концлагере Ораниенбург в апреле 1944 года…

Так чем были октябрьские события 1917 года – переворотом или революцией? «Революцией достоинства» назвали «майдан» на (в)  Украине. Были ещё «Оранжевая», «Гвоздичная», «Тюльпановая», «Бульдозерная», «Кедровая» и прочие.  Их итог: один политический режим сменился другим без изменения  самой конструкции государства. В противовес могу с полной ответственностью заявить, что свержение монархического режима в России в феврале (марте) 1917 года – стопроцентная революция. Октябрьское вооружённое восстание 1917 года, которое  перевернуло существовавшее к этому времени мироустройство, не говоря уже о государственном строе в отдельно взятой стране, мы можем считать государственным переворотом?

 

Александр Никитин.

 

окончание. Начало в №206.