Чужие – родные

Эту историю рассказал мне старый приятель.  Хотел ею с кем-то поделиться, вот и решил со мной. Наверное, подумал я, еще и потому, что гостевал я у него проездом, и он знал, что скоро не увидимся. Приятель не предупреждал меня о том, чтобы разговор сей оставался между нами. Я сам это понимал и правила такого придерживался, но потом все же решил: а что тут такого, если я об этом напишу, ведь в жизни всякое случается… Пусть об этой истории и другие узнают.  Изменил имена, немного некоторые факты…

Бабка Евдокия умирала ночью.   Она чувствовала, что до утра может не дожить. Попросила сноху сбегать за соседом Иваном. Та было начала отговаривать, мол, уже за полночь, люди спят, что за необходимость, и причем тут Иван, не доктор он и не фельдшер, но Евдокия настаивала: «Никого больше не надо, только Ваню, я ему должна что-то важное сказать». Сноха была очень удивлена, когда услышала, что есть какая-то тайна, которую собирается поведать старуха соседу. Ее распирало от любопытства, но когда полусонный и слегка возмущенный Иван пришел, бабка велела оставить их наедине. Она не так, как раньше, громогласно, командирским голосом приказывала, а попросила – тихо-тихо и очень-очень жалобно закрыть в спальню дверь.

«Я уже там, Иван, – с трудом начала говорить старуха. – Вот-вот уйду туда, совсем смирилась, мне трудно здесь, уже не могу, устала… Я не могу не сказать тебе то, что ты сейчас от меня услышишь».  Дальше Иван уже повторил ее слова мне.

В селе на одной улице через несколько домов жили Евдокия и Мария. Многое у них в жизни было похожим: вначале восьмилетку окончили, потом подались в город в ремесленное училище учиться на портниху. Немного там поработали, не срослось, и обратно домой вернулись. Вышли замуж за парней, которые раньше с ними в одном классе учились.   Свадьбы почти разом сыграли и позже, в одно время, матерями стали. В последний день сентября, какое совпадение, мальчишек родили. В поселковой больнице общая подруга сестричкой работала, и они сразу решили, что рожать будут здесь.  И родили в последнее воскресенье месяца, в храмовый праздник.  Этот день в больнице и в том самом райцентре знаменательным признали – помимо двух наших героев на свет появилось еще трое мальчиков. О рекорде не месяца и не года в то время писала районная газета. Вырезку этой статьи повзрослевшим Иванам не раз читали родители.

Когда мальчишки подросли и пошли в школу, на улице все чаще стали замечать, что Иван, сын Евдокии, похож на мужа Марии.  Позже и у другого Вани проявились не свойственные его родителям черты – у них ни у одного и ни у другого в роду не было   кудрявеньких, а пацанчик именно таким рос. И еще со вздернутым носом, ну прямо как у Евдокии. Больше всех такое сходство отмечала ее мать, она не раз говорила, что чужой Иван – копия ее дочери в детстве.  Она-то, любительница поболтать да посплетничать с такими, как сама, соседушками-звонарихами, и разнесла не от большого ума по улице свою версию: «А может, что-то было у Дуси с папулькой этого самого мальчугана, уж больно крепко дружили парочки   до женитьбы, да и после тоже».  До зятя дошли такие разговоры, и он серьезно поговорил с любимой тещей, обещая ей язычок подрезать, если еще подобное услышит. Да и женушку свою не обошел молчанием. О семейном скандале как-то, не без участия той самой тещи, стало известно друзьям. И в том доме тоже был переполох. Дальше все эти недомолвки и догадки продолжаться не могли, и женщины решили поговорить с глазу на глаз, поклялись самым святым на свете, что у них ничего такого ни с кем не было. В итоге пришли к выводу, что надо встретиться со знакомой из больницы – она, теперь только она сможет пролить свет. И эта встреча состоялась. Неописуемо трудным был разговор между тремя женщинами. Обнявшись, Евдокия и Мария долго плакали, а горе-сестричка, стоя на коленях, как могла их утешала: «Девочки, такое могло быть и не могло…  В тот праздничный день столько работы было. Меня, помню, срочно позвали в акушерскую, там роды еще одни принимали, трудные очень были. Потом уже я вернулась к вашим мальчишкам. Со мной еще была напарница, она бирки на ручки им надевала, я только их держала. Вот бы ее еще спросить, но она давно отсюда уехала, даже не знаю, где сейчас живет».

А потом встретились все четверо – двое мужчин и две женщины. Приняли решение ничего ребятам не говорить. И не только им – никому. Пусть это будет их тайной, пусть все останется так, как есть.  Так и получилось. Дальше жизнь шла своим чередом. Мальчишек, как это часто бывает, разбросала судьба: один после армии вернулся домой, другого потянула романтика на БАМ в далекие таежные края. Там он и остался. Оба женились, вырастили детей, сами стали дедушками и бабушками. И с родителями, которых уважали и любили всегда, расстались на веки вечные, они  ушли в мир иной. Одна лишь Евдокия всех пережила, да и ту с наступающей вечностью разделяла эта самая ночь, в которую она позвала к себе своего сына.

Александр БОРИСОВ.