Ландыши, ландыши…

У Дмитрия Семеновича со вчера болела голова. Не в том смысле, что «после вчерашнего», а именно со вчера, когда он неожиданно вспомнил, что завтра 8 Марта.

«Вчера» – это когда он устало, отдав все силы работе, возвращался домой. И вот у самого подъезда вдруг вспомнил… Вернуться, пройти ещё пять кварталов до цветочного магазина руки не поднимались. «О, если бы завтра был какой-нибудь другой день», – попробовал он на вкус внезапную мысль. Мысль оказалась сладкой. Но усилием воли он отогнал её, притворившись, что терпеть не может сладкого. Так говорят все мужчины: только сало, селедка и колбаса.

Теперь-то он понял, в чем был подвох, когда жена, дочери и теща поочередно подходили к нему 23 февраля с открыткой, поделкой, носками и одеколоном. «Но вообще самый мой главный подарок, – добавила теща, – это моя замечательная дочь». Даже обычно равнодушная к нему кошка несколько раз потерлась об ногу. Теперь заговор открылся.

Новые, но уже с дырками, носки были на нем, открытку и поделку он горделиво поставил в офисе на рабочем столе. Одеколон  пылился на полке. Особенно занятной оказалась поделка. Младшая взяла за основу его старенькую, но горячо любимую «мыльницу» (цифровой фотоаппарат. – Прим. ред.), приделав из пластилина ушки, а прямо на объективе нацарапав булавкой рожицу. Получился Чебурашка. «Папочка, это тебе!».

Нет, теперь решительно отступать было некуда. Он – любим. Но и возвращаться аж до цветочного магазина не хотелось. Решено: цветы не будут тихо увядать в кладовке. Он сделает сюрприз рано утром: тихохонько прокрадется к двери, обует башмаки на голые ноги, а поверх растянутой домашней майки – зимнюю куртку, выйдет в несусветную рань… А когда вернется, они, сонные, обалдеют от морозной свежести роз, примул и тюльпанов. Жене – розы, теще – тюльпаны, дочуркам – по примуле. Или нет? Теща, кажется, не любит тюльпаны. Тогда жене тюльпаны, а теще – охапку роз. Чтоб знала.

Будильник поставил на 6.00. Но, разумеется, не встал. Встал в семь с копейками. Жена спросонья спросила: «Куда это?». «Фотографировать», – соврал он. Ненаглядная сразу уснула, несмотря на то, что ложь была шита белыми нитками – фотографировать «чебурашкой» было нельзя.

В 7.30 цветочный магазин ещё был закрыт. Вокруг него уже выстроилась очередь. Почему-то вспомнился старый анекдот: «Штирлиц с Мюллером стреляли по очереди. Очередь редела, но не расходилась». Мужчины стреляли по очереди друг у друга сигареты, ругали нерасторопного продавца, обсуждали спекулятивные цены. Цен, собственно, ещё никто не видел, но уже было ясно, что они завышены.

Наконец появился (появилась) продавец. Она пришла свежая, с непокрытой головой – чтобы не испортить прическу. «Это же надо – мы ждем, а она прическу делает», – ворчали мужики, как бабы. «Зря вы так, она ведь тоже женщина», – возражали иные. Иные всегда возражают.

По одному мужики заходили в бутик, как на медкомиссию, и выходили с цветами. «Свежие хоть?» – «Говорит, свежие».

Мужчины удивительно неразборчивы в цветах. Особенно вечером в пятницу. Но и утро вечера, как оказалось, не мудренее. Надо бы при военкоматах ввести специальные обучающие курсы. Учат же суворовцев танцевать… Но тут мы с моим новым знакомым заболтались (он тоже был в туфлях на босу ногу, просто это было заметнее, потому что у него короче были штаны) и пропустили свою очередь. Понервничали, чуть было не подрались с нахально влезшим спортсменом. Но, здраво поразмыслив, решили поберечь чувства жены спортсмена. С 8 Марта!

Я вошел. В бутике было тесно от цветов, оберточной пленки и ожиданий продавщицы. Но я не дал себе разойтись, как на новогоднем корпоративе, так сказать, наступил своей песне на горло. Теще взял белую, как мел, розу, а жене – морозную, как зимняя ночь, романтичную, как поцелуй при луне, трепетную, как цветущий абрикос на ветру, – тоже белую. Дочкам, как и собирался, – по примуле в горшочке. Пусть поливают. Продавщица хотела завернуть розы в пленку, но я, отстранив её жестом, сказал, что не потерплю столь близкого соседства прекрасного создания природы с безжизненным пластиком (женщина восприняла это на свой счет и, как мне показалось, слегка покраснела). Тогда она попыталась хотя бы обрезать шипы, чтобы удобней было держать. Но я, помедлив, дозволил обрезать только на одной. А про другую – для тещи! – сказал, что и так донесу. Продавщица сказала, что я настоящий мужчина, каких сейчас мало. Я сказал: «Не преувеличивайте».

Вполне довольный собой, я ещё заглянул в зоомагазин за подарком для кошки. Лопай, подлиза!

Дома все уже встали. Теща гостила у нас второй год. С улыбкой я преподнес «маме» розу, потом – жене. Потом вручил по горшочку дочерям – это были их первые, одним словом, примулы.

А всё-таки хорошо быть любящим мужем, счастливым отцом, заботливым владельцем кошки, любимым зятем.

Продавщица таки впихнула мне одну анемичную, доживавшую свой век, розу. Умеют же! Не знаю, как им это удается, но в тот же день роза, подаренная жене, начала угасать, как звезда на рассвете. В сердцах я подумал, что нет, всё-таки нет в мире женской солидарности (по крайней мере, среди продавщиц цветов 8 Марта). Но я не опустил рук. Занималась заря нового чувства. Я пошел и купил жене другую, алую. А тещина, ничего, до сих пор стоит.

Примулы мы пересадили на даче. Там они «буйно разрослись». Такова официальная версия для детей. А на самом деле мы с женой  (чтобы дочурки не расстраивались) незаметно заменили их на ландыши.

Петр Васин.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.