В окопах Приднестровья

Книгу Владимира Житаренко «В окопах Приднестровья» лет так десять назад, а может, чуть больше, мне подарили в московском издательстве «Красная звезда». Мой приятель, пресс-секретарь Всероссийского общества «Боевое братство» Анатолий Андреев (в девяностые он жил в Тирасполе и проходил службу в одной из воинских частей тогда Советской Армии), помню, сказал: «Читал, неплохо написано, многих ее героев узнаешь, вдвойне интересно будет».

Спустя годы я наталкиваюсь на эту самую книгу у себя дома. А еще через день-другой (какое совпадение!) мне о ней говорит заместитель председателя ОСТК Василий Дятько, и ее в редакцию приносит активист-общественник, защитник ПМР Вячеслав Песчанский. Издана книга была в октябре 1992 года, через три месяца после окончания войны, ее тираж – 30 тысяч экземпляров. Репортажи, очерки, как пишет автор, являют собой «фотографии» отдельных эпизодов кровопролитной схватки, зарисовки с натуры бойцов и командиров военных формирований Приднестровья, дислоцирующейся там 14-й армии России. Мне захотелось, чтобы о прочитанном в ней узнали земляки.

 – Огневую купель 104-й батальон прошел 22 июня. Накануне ночью косташевцы взяли Бендеры – молниеносно и полностью. Овладели и Тираспольским мостом. Казалось, что тщательно разработанный в Кишиневе план «блицкрига» удался. Я уже писал об этом: на валу Бендерской крепости остался лишь один – защитник – ополченец Петр Александрович Иванов. Держался в окопе час, другой, третий. А вскоре подошла подмога. Яростной атакой казаков, гвардейцев, ополченцев мост отбили. Теперь говорят: мол, косташевцы отступили, разбежались, ибо танковая армада на них по мосту шла. Армада – всего шесть машин, две из которых к тому же были неисправны…

Отступили, разбежались не столько перед броней – перед духом освободителей города, их стойкостью, самопожертвованием. В июне-июле я был на передовых позициях гвардейцев Приднестровья, казаков, убедился в их стойкости, умелой организации боя. Бывали, правда, и бесшабашность, и признаки эдакой показной храбрости. Что характерно для ополченческих формирований? Воевали, пожалуй, менее умело, но поистине не щадя живота своего. Ополчились на супостата – этим все сказано. Как пятьдесят лет назад. Как в 1812-м. Для Приднестровья нынешняя война тоже была своего рода Отечественной. Каждый ополченец понимал ее именно так: вот мой дом, и его занял непрошеный гость с оружием, и даже если у меня нет танка, нет автомата – с рогатиной пойду вызволять родных!

 104-й батальон – ополченческий. После того как отбили мост, ему было приказано освободить от противника улицы за горсоветом. Комбат Станислав Шпорт сам шел в цепи атакующих. Да нарвались на многочисленную засаду, перекрестный кинжальный огонь. Погиб и сам Шпорт, и еще пятеро ополченцев. Десятерых тяжело ранило. Разведку бы тщательную произвести…

Принявший командование батальоном Николай Панов угрюмо бросил тогда:

– Сто восемьдесят штыков беру под свою команду – сто восемьдесят и верну обратно после победы!

 Тридцать девять лет майору запаса. Из рядов 14-й армии уволился в апреле. Служил на расформированной рембазе. В три месяца, положенные уволенному в запас для поиска работы, не уложился: грянул огненный июнь…

 В те дни молдавские средства массовой информации захлебывались от негодования: мол, сепаратисты Приднестровья только тем и держатся у власти, что платят наемникам своей армии бешеные деньги. Комбат Панов на сию дезу передергивал плечами:

– Поистине бешеные…

Да, гвардейцы, казаки получали жалованье – и три, и пять тысяч рублей. Ополченцам же выплачивали среднемесячный оклад предприятия, где они работали до войны. А поскольку сам Панов, как уже сказано, попросту не успел устроиться на работу, значит, соответственно и получал. И разве он один такой был? В ополчение Приднестровья записались и многие приезжие – из России, Украины, других государств. Лишь во второй половине июля указом Президента ПМР все здешние формирования стали оплачиваться централизованным порядком, как и гвардейцы.

 104-й держал рубеж: 8-я школа – Дворец пионеров. Держал накрепко, гарантированно. Вплоть до того часа, как в город вошли миротворческие силы и Панову сказали: пора, комбат, подчиненных к станкам отпускать!

«Пора, комбат, подчиненных к станкам отпускать!»

Панов еще раз вгляделся в список подразделения: сто восемьдесят. Конечно, раненые были – на войне как на войне, куда же без ранения? Но невосполнимых потерь нет, и это главное…

 Их построили утром, зачитали приказ о расформировании. Было мнение «сверху»: разоружить здесь же, на позициях. Да, видимо, и тем «наверху» стало стыдно за такое недоверие к ополченцам: как бы, мол, не додумался кто по дороге в Тирасполь автомат кому-то передать или же гранату, патроны…

К обеду батальон строем подошел к Бендерскому горсовету. Кажется, намечался митинг-чествование освободителей. Молдавское телевидение ведь передавало репортаж (кажется, с Кошницкого плацдарма) – косташевцам вручали ценные подарки, новые погоны. Здесь же, в Бендерах, батальон молча смотрел, как прибывший на церемонию начальник управления обороны Приднестровья генерал-майор Стефан Кицак и другие руководители республики отбивались от атак местных женщин, вопрошающих одно и то же: «Зачем выводите наших захватчиков, на кого нас оставляете?». До митинга ли?

Час, другой стоял батальон. Затем разрешили и сесть. Наконец команда: «Направо, шагом марш!».

Вновь, как и 22 июня, – по улице Суворова, через Тираспольский мост. В стволе каждого автомата цветы – их со слезами на глазах вручали ополченцам женщины, дети исстрадавшегося города.

Наблюдатели зафиксировали: мост батальон перешел в 14.20. Это значит, нет больше на фронте 104-го…

Колонна шла молча. Панов из планшетки взял еще один список, самый скорбный из подписанных им, протянул мне:

«Майор С. А. ШПОРТ. 1943 г. рождения; старший матрос В. Г. КОЧЕГАРОВ. 1950; рядовой БЕЛЯКОВ И. П. 1956; рядовой ФАБРИКА В. Н. 1952; сержант НОВИКОВ А. Т. 1968; рядовой ЗУЕВ О. М. 1963». Дата смерти у каждого – 22 июня 1992 года.

 До Тирасполя чуть более 10 километров, часа два пешего хода. Но вскоре начали разворачиваться встречные автобусы: хоть в чем-то подмогнем вам, граждане ополченцы, хоть какую-то честь окажем! Поротно, повзводно рассаживал Панов своих подчиненных, назначал старших… В штабе ополченческой бригады сдали оружие – все до единого ствола – и боеприпасы. Вздохнул – то ли облегченно, то ли тревожно комбат:

– Ну, теперь действительно все!

Подчиненные – к станкам. А он сам – куда?

 Намекали ему, мол, таким офицерам место в сохраняющихся структурах военных формирований Приднестровья – той же гвардии, скажем. Найдется место – согласен тридцатидевятилетний майор. А если не найдется? Нынешняя война высветила не только его дарование как организатора боя – таких десятки. Что же, найдет Николай Васильевич иное, сугубо мирное применение своим силам. Но одно несомненно: если вновь закружит здесь огненный вихрь, майор запаса в стороне стоять не будет. Да и Приднестровье его не забудет.

 …Запомнить бы и другим, в том числе любителям «блицкригов», это лицо, покрывшееся густыми июньскими морщинами и сединой той же давности: командир ополченческого батальона Панов Николай Васильевич. Ополчение в запас или отставку не уходит. Ополчение – формирование вечное…

  Книга прочитана, но последняя ее страница не закрыта. В редакции о книге узнали еще много такого интересного, о чем хочется поделиться с читателями. Автор «В окопах Приднестровья» военный журналист и писатель Владимир Житаренко в свое время был дружен с нашим земляком, многим известным Евгением Пушняком, который летом 1992 года сопровождал его в Кочиеры, Дубоссары, Бендеры, другие «горячие» точки Приднестровья. Спустя несколько месяцев после Бендерской трагедии В.Житаренко снова приехал в Тирасполь, чтобы продолжить писать очерки, рассказы о нашем крае и его людях. К тому времени им была подготовлена книга, с очерком из которой «Ополченцы» читатель имел возможность ознакомиться выше. Евгений Нилович, в то время директор Тираспольского завода металлолитографии, посоветовавшись с коллективом, изыскал возможность найти деньги, чтобы ее издать. Одними из ее героев были рабочие предприятия Николай Примак, Василий Лутошкин и Олег Коссе, которые добровольцами вступили в ополчение. Работающего пенсионера Лутошкина никто из бойцов не называл по фамилии, ее просто не знали, для них он был «Батя». А Олега опоновцы убили в последний день войны в Бендерах. Эти факты тоже сыграли немаловажную роль в решении дать возможность книге увидеть свет.

      И о нашем герое Николае Панове хочется сказать несколько слов в заключение. После лета 92-го он перешел служить в приднестровскую армию, был на разных должностях, получил звание подполковника.  Его помнят многие, кто в трудную годину с ним защищал нашу республику  – офицеры Николай Нестерович Антонов, Владимир Иванович Суслов… А бывший замполит рембазы Иван Леонидович Стефаненко так вообще готов рассказать о нем много такого, что послужило бы написанию отдельного материала…

    Николай Панов сегодня живет в Казани, всем нам передает большой привет и собирается приехать. «Не в гости, – сказал по телефону, – а на побывку». Приднестровье ведь для него – второй дом.

 Подготовил Александр ДОБРОВ.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.