Цветы для тёщи

…Молодой мужчина, три дня назад потерявший жену, был безутешен. На похоронах, обливаясь слезами, горько причитал, заставляя рыдать толпу, и слова лились нескончаемым потоком: «Счастье моё, радость моя, неужели я не увижу этих добрых глаз, этих нежных рук. Ты ушла, и солнце для меня погасло…».

Старушки утирали глаза и шептались: «Как убивается, горемычный! Видать, крепко любил свою жену…».

Спустя несколько дней после похорон я случайно встретила своего старого знакомого и задала ему совершенно невинный вопрос: «А говорил ли ты такие красивые слова при жизни?».

 Новоиспеченный вдовец сильно удивился и даже обиделся:

 – Что я, дурак, что ли? Кто ж жене своей такие слова говорит? Ещё возомнит, разбалуется…

 Да уж, теперь, после смерти, она точно не возомнит и не разбалуется!

 Странные мы все-таки люди: стесняемся сказать добрые слова, проявить человеческую теплоту, как будто в этом есть что-то зазорное. Иные жёны всю жизнь, изо дня в день, ждут таких простых и таких желанных слов, чтобы глаза заблестели, чтобы дыхание от волнения перехватило, чтобы крылья за спиной выросли: «Любит, любит, любит!» – и тщетно.

 И что самое интересное, ведь и материальных затрат не нужно, чтобы сделать человека счастливым: внимание, доброе слово, ласковый взгляд – это все, что требуется… Ан нет.

 Скупимся на любовь, скупимся. Жалеем слова, все бережем для какого-то особого случая. И приходится их иногда говорить уже над могилами дорогих людей…

 Другой случай не менее показателен.

 На кладбище зять одной уважаемой почившей в Бозе гражданки демонстрировал аттракцион небывалой щедрости. У изголовья установил роскошный памятник из черного мрамора, а на могилу уложил тяжелую плиту из благородного отполированного камня. Могила выглядела настолько помпезно, что вызывала повышенный интерес у всех, кто её видел. Один из любопытных в поминальный день задал «заботливому» родственничку не совсем тактичный вопрос: «Чего это ты так расстарался ради тёщи? Тут не каждый может найти средства и на простой памятник, а ты ещё и плиту такую мощную установил. Зачем?».

 – Зачем, зачем… А чтоб обратно не вылезла!

 Этот «щедрый» зять, оказывается, при жизни морально мучил и терроризировал мать своей жены. А она молчала, чтобы не навредить дочке, не разрушить её семью, и только втихомолку плакала и просила смерть поскорее её забрать: «Не хочу никому мешать…». Может быть, поэтому и ушла она в мир иной так рано…

 К чему этот разговор? Сейчас многие, боясь осуждения окружающих, стараются побогаче украсить могилы умерших родственников, чтобы было «не хуже, чем у людей».

 А роскошные памятники? Хорошо, если умерший человек при жизни был окружен вниманием и заботой, которые – по инерции – перешли на дорогое оформление последнего приюта. Но так, увы, бывает не всегда.

 Женщина, которая сегодня покоится под плитой, «заботливо» уложенной «щедрым» зятем, когда-то в одиночку вырастила дочь – хозяйственную, добропорядочную. И была у одинокой матери мечта – чтобы зять хоть раз, хоть в день рождения сказал её теплое слово и подарил букет её любимых астр – не дождалась.

 Зато в поминальный день зять, к восхищению окружающих, всегда возлагает на мраморную плиту роскошные темно-бордовые розы – символ печали.

 «Ах, какой он заботливый и добрый!» – умиляются окружающие.

 Добрый…

Анна Кольцова.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.