Советский дипломат из Тирасполя

Немало тираспольчан внесли весомый вклад в историю Европы, России, Советского Союза, ПМР. Не все из них известны землякам – по разным причинам: кто-то реализовался вдали от родного края, кто-то в силу профессии избегал широкой известности. Среди таких имен –  Порожняков Александр Ефремович, чей столетний юбилей пришёлся на сентябрь 2018 г.

Разносторонний, энциклопедически образованный человек, выпускник четырёх высших учебных заведений – Одесского электротехнического института, Московской артиллерийской академии, Высших академических курсов ГРУ и…Литературного института им. Горького. Многое из биографии, отразившей эпоху становления и реализации столь неординарного человека, отражено в его книге «История моей жизни», вышедшей в Москве в 2004 году. Ненадолго попала в мои руки эта книга, но и за несколько дней удалось мне выбрать и выписать из неё интереснейшие факты нашей тираспольской жизни, отражённые зорким глазом и описанные талантливым пером.

Казачьего рода семья переселилась в наш край в годы вхождения края в состав России, Александр Ефремович пишет об этом так:

«Кроме казаков, на свободные земли Юга … бежало от крепостного ига много крестьян из центральных губерний России…. Вблизи Днестра образовалась Клинцовская слобода, населённая выходцами из Тульской и Брянской губерний. Позднее это место стало называться Клинцовской улицей …Рядом …на улице Садовой … поселились староверы, бежавшие из центральной России из-за религиозных гонений».

Семья Порожняковых была многодетной – пятеро сыновей, старшим из которых и был Александр, и три дочери.

О своём родном доме автор пишет: «Дом деда, где я родился, находился на широкой Клинцовской улице, которая начиналась у Днестра и уходила в степь. Наш дом … представлял собой трёхкомнатное строение с сенями и чуланом. Изготовлен дом был из самана, покрывался соломой или камышом. Построен он был в конце ХVIII века на месте примитивной землянки – первоначального убежища моих беглых крепостных предков».

Учёба Александра началась в единственной тогда в городе школе-десятилетке, нынешней гуманитарно-математической гимназии им. Н. Д. Зелинского. И об этой поре есть воспоминания юбиляра: «…к семи годам я изрядно поднаторел в чтении, и отец решил, что меня уже можно отдавать в школу. В первых числах сентября 1925 года он взял меня за руку и повёл в самую престижную городскую школу №1 – бывшую гимназию. Там сохранились с дореволюционных времён опытный преподавательский состав, большая библиотека, школьный музей и лаборатория». Кстати, одноклассницей Александра была его ровесница, впоследствии Герой Социалистического Труда, кавалер двух высших наград СССР – орденов Ленина, почётный гражданин Тирасполя Валентина Сергеевна Соловьёва.

Описания Тирасполя, включая занятия, образ жизни горожан и даже экономический очерк о городе тех лет, тоже часть книги Александра Порожнякова:  «Отец работал сменным механиком на городской электростанции.  На ней, расположенной недалеко от реки у подножия холма, стояли два больших электрогенератора, паровой котёл и несколько динамо-машин. …Персонала было около 50 человек – большая рабочая дружная семья. По праздникам во дворе накрывались два длинных стола, за которыми усаживались все рабочие с жёнами и детьми. Пили вино и пиво, хорошо закусывали, пели песни, веселились. Пьяных никогда не бывало. Да в те времена в Тирасполе … пили сухие вина …

В городе был свой пивоваренный заводик, оставшийся ещё с дореволюционных времён. Пиво варили по немецким рецептам, и оно было отменное.

Работал и завод фруктовых вод, выпускавший безалкогольные напитки десятков сортов».

Есть в его книге и картина той сложной переменчивой эпохи, детали которой особенно интересны и могут быть полезны не только краеведам и учителям:

«Пока был НЭП, людям жилось неплохо. На городском базаре бурно шла торговля всем, что душе угодно. Из окрестных сёл приезжали сотни подвод со всякой всячиной. На длинных дубовых рундуках высились горы мяса, рыбы, птицы, не говоря о фруктах и овощах. Рядами стояли десятки подвод с бочками домашнего вина – подходи, пробуй, не откажут. Но пьянства не было. В мелких лавочках было навалом апельсинов, лимонов, стояли целые бочки красной и чёрной икры и т.п.

…На пустыре за рынком продавали скот: лошадей, коров, свиней, овец. Рядом находились подводы с арбузами и дынями. Горожане так и покупали их – подводами и хранили в погребах… Всё это продолжалось до 1928 года».

Интересны его воспоминания о системе обучения в школе, которая категорически отличалась от традиционной дореволюционной методики. «Школа была переименована в «трудовую», и нас стали учить слесарному, столярному и переплётному делу. Всё было ничего, пока в стране не начались разные школьные эксперименты, и нас перевели на бригадный метод обучения… Суть бригадного метода в том, что ученикам не надо было учить все предметы, а только какой-нибудь один. За одним учеником закреплялась, например, физика, за другим – математика и т.п., такие бригады отвечали перед преподавателем за прикреплённый предмет и, в зависимости от того, как он отвечал, выставлялись оценки всем остальным. Общими были только рисование, пение и уроки труда. Всё это отрицательно повлияло на наши знания, и мы многое недобрали в школе». Это не просто ученическая точка зрения, это оценка зрелого человека, прошедшего ряд ступеней обучения.

Изменилась и социально-экономическая обстановка: «В 1928 году закончился НЭП, материальное положение населения резко ухудшилось. Начались коллективизация, гонения на зажиточных горожан, аресты, высылки, в том числе некоторых старых преподавателей. Надвигался голод – страшный голод 1931-1933 годов».

Книга доносит до нас честную и от этого особенно трагичную картину городской жизни: «Наступил 1932 год, и жить стало намного тяжелее. Разразился страшный голод… Насильственная коллективизация, изъятие частных земельных участков, засуха, неурожай – всё это слилось воедино и поразило тысячи и тысячи семей. В пищу пускалось всё: жмых, отруби, коренья, травы, клей, ремни …А тут ещё были организованы дружины, которые ходили от дома к дому, шарили по всем закоулкам, чердакам и погребам и насильственно конфисковали даже малейшие запасы зерна и кукурузы, оставленные на зиму. Сцены были ужасными: матери бросались в ноги таким активистам, умоляли оставить хотя бы немного зерна для детей – ничего не помогало. Многие не выдерживали и умирали целыми семьями».

Воинствующий атеизм, объявленный главным государственным направлением в духовной жизни, привёл к ряду практических действий в стране и в Тирасполе в частности: «Голод сопровождался и активными действиями властей против религии. Достопримечательностью Тирасполя был величественный собор – белый красавец, построенный в конце ХVIII века местным купечеством и богато оснащённый различной церковной утварью: трехъярусным иконостасом, большим центральным паникадилом, роскошным амвоном, подсвечниками, сотнями икон, в том числе старого писания, и т.д. По большим праздникам сюда стекались тысячи богомольцев со всей округи.

Мои родители были верующими людьми… В доме было несколько икон, горела лампада. Нас, детей, не принуждали к религии, но всех крестили.

И вот весной 1932 года власти собор закрыли, священников арестовали и выслали в Сибирь, церковную утварь разграбили, иконы сожгли, а само здание взорвали. Никакие протесты верующих не помогли. Остальные церкви города и синагоги закрыли или разрушили, в том числе и крепостную церковь, в которой хранились все документы по истории города со дня его основания Суворовым».

Семья жила трудно, но Александр сумел окончить школу-десятилетку, а в 1935 году поступил в Одесский электротехнический институт связи. После сдачи экзаменов за 3-й курс как один из лучших студентов по комсомольскому набору он был направлен на учебу в Москву в Артиллерийскую ордена Ленина академию Красной Армии. По воспоминаниям правнука Александра Курносенкова, годы обучения в академии запомнились прадеду личным участием в четырех парадах на Красной площади и особенно в знаменитом приеме в Кремле выпускников военных академий 5 мая 1941 года – непосредственно перед нападением нацистской Германии на СССР.

Из описаний правнука: «После приема в Кремле 7 мая 1941 года выпускники академии получили дипломы, и им были присвоены офицерские звания. Прадедушка защищал свою сложную дипломную работу на английском языке, который освоил в совершенстве за годы учёбы.  Это был второй случай в истории академии, и этот факт сыграл после войны свою роль, круто изменив жизнь моего прадедушки и всей семьи в целом, –  в 1946 году А.Е. Порожняков оказался в США в Генеральном консульстве СССР в Нью-Йорке в должности его секретаря»!

Работал А.Порожняков в команде министра иностранных дел СССР А.А. Громыко, исполняя как дипломатическую работу, так и секретные поручения по линии ГРУ (Главного разведывательного управления СССР).

С 1950-х гг. отношения СССР и США ухудшаются, дипкорпус сокращается, и Александр Порожняков возвращается на Родину. Его направляют в качестве военного атташе в Ирак, а затем в Пакистан. Дипломатическую свою карьеру он завершает в 1970-х гг. во Франции в звании полковника.

Вслед за этим начинается журналистская часть его биографии: окончив заочное отделение Литературного института, он работал в АПН (Агентстве печати «Новости») и выпустил более двадцати книг.

Биография – не рядовая, отражающая разносторонние таланты и успешную деятельность тираспольчанина Александра Ефремовича Порожнякова, которому 12 сентября 2018 года исполнилось бы сто лет. Он прожил долгую плодотворную жизнь, дожив до 90 лет, и ушёл из жизни 4 октября 2008 года. Старший из пяти братьев Порожняковых при всех своих должностях никогда не забывал родину – с 1948 года каждое лето он со своей семьёй неизменно приезжал в родной город.

Имя и жизнеописание Александра Ефремовича Порожнякова – часть нашей общей истории и пример для потомков, знак того, как, находясь вдали от родного города, сохранять ему верность и неизменно участвовать в жизни семьи и своей малой родины.

Алла Мельничук, директор Тираспольского объединённого музея, член союза писателей ПМР, заслуженный деятель искусств ПМР.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.