IN SITU

Костяной конек-гладилка, дисковидное пряслице из ножки амфоры, ворворка, керамическое лощило, бронзовая копоушка, астрагалы, железные втоки, кремневое кресало, биноклевидный сосуд и многие другие предметы, названия которых читателю, вероятно, ни о чем не говорят, можно увидеть в музее археологии Приднестровского университета. Но сильно ошибается тот, кто думает, что всё об упомянутых экспонатах известно специалистам. К примеру, над загадкой трипольских биноклевидных сосудов наука бьется не первый десяток лет. А один известный мне профессор в свое время обещал поставить студентам «пятерку» на экзамене просто за новую, мало-мальски убедительную версию их предназначения. Никто не придумал.

О древних артефактах мне, человеку, влюбленному во всё таинственное и полагающему, что нет ничего удивительнее самых, на первый взгляд, обычных вещей, рассказал заведующий НИЛ «Археология», кандидат исторических наук Виталий Синика.

Астрагалы

Со времен энеолита (IV-III тысячелетия до н. э.) и вплоть до средних веков человечество использовало таранные кости стопы животных в качестве игральных или гадательных. Археологи называют эти предметы «астрагалы» (от греческого astragalos – надкопытная кость).

Интересно, что мы до сих пор употребляем выражение «игральные кости» применительно к кубикам для настольных игр. Тем не менее, одной игрой у древних дело не ограничивалось. Не исключен магический контекст. Особенно если учесть, какую роль в воззрениях предков играл фактор судьбы, рока, довлевший над всем. С помощью астрагалов вполне могла совершаться попытка связаться с богами, узнать их волю, свой жребий (нет ли тут связи со знаменитым «жребий брошен»?).

Некоторые астрагалы носят следы обработки. Грани могут быть старательно отшлифованы. Иногда встречаются насечки, риски.

В этом году археологи нашли в одном из погребений сразу до четырех десятков астрагалов. Они находились рядом с женщиной, предположительно – жрицей. О неординарности находки говорят цифры: из почти сотни исследованных за последние пять лет скифских погребений астрагалы были обнаружены только в одном. Да ещё в таком количестве!

Прорицательница? Пифия?..

Игрушки, которым тысячи лет

Фигурки животных, известные со времен палеолита, были, вероятно, одним из первых проявлений творческого мышления Homo sapiens. Они появились, как полагают, когда эстетическое и религиозное чувства человека были неразрывно связаны. В музее археологии Приднестровского университета можно видеть зооморфные статуэтки из обожженной глины значительно более позднего времени – III-II вв. до нашей эры. Их нашли на поселении в районе села Чобручи.

Возможно, фигурки были изготовлены специально для детей. Но не исключено и использование в ритуальных целях. В этнографии принято считать, что обряд вырождается в игру. И всё же путь этот грешит схематизмом. В действительности, по крайней мере, в III-II веках до н.э., игра и обряд, скорее всего, сосуществовали. В принципе, один и тот же предмет мог использоваться по-разному.

Как говорит Виталий Синика, любая вещь может играть и утилитарную, и культовую роль. Так всегда было. Всё зависит от контекста. Археологи и пытаются его установить. Когда предмет обнаруживают в погребении, контекст очевиднее: вещь была частью ритуала, она имеет какое-то отношение к погребенному. Труднее разобраться, когда её находят при раскопках поселения, в выгребной яме. И ещё труднее, когда артефакт попадает к исследователям через третьи руки. Кладоискатели порой и не предполагают, что как бы ни был интересен сам предмет, информативность его возрастает в разы при наличии грамотно зафиксированного контекста.

Ворворка или пряслице?

…Именно поэтому археологи уделяют принципиальное внимание понятию «In situ» (лат. – «на месте»). Термин применяется по отношению к предметам или костяку, которые не были перемещены. Артефакт in situ важен для интерпретации самого себя и, соответственно, той культуры, в которой он создан.

In situ и позволяет определить контекст. Простой пример – ворворка, подвижной шарик (колпачок) на шнурке. Вспомните колпачки на шнурках батников, курток, фиксирующие узлы. Специалисты знают, что такие предметы используются с древнейших времен. Нам, конечно, трудно представить скифа в батнике, но будьте покойны, ворворки на скифской одежде были.

Итак, функционал понятен. Однако для того, чтобы определить, ворворка перед вами или нет, нужен контекст. Так, нередко ворворки интерпретируются как пряслица, внешне на них очень похожие. Пряслице – это грузик в форме диска или невысокого цилиндра со сквозным отверстием, применявшийся для утяжеления ручного веретена и крепления на нём пряжи. Но пряслице – женский атрибут. Обнаружив его в воинском погребении, исследователь рискует пойти по ложному пути. Не ровен час посчитает, что перед ним женщина-воительница, амазонка…

Вот тут-то и выручает знание контекста. «У нас в прошлом году был эпизод: вещь, очень похожая одновременно и на ворворку, и на пряслице, была найдена у левого плеча погребенного, – рассказывает Виталий Степанович. – А другая, почти такая же, лежала рядом со стержнем. Мы предположили, что стержень – часть веретена и, соответственно, речь во втором случае идет о пряслице».

Терпение и трут

Пример, казалось бы, невзрачной находки, настолько «незначительной», что и сами профессионалы её порой оставляют без внимания, – кресальные кремни. Они попадаются и в заполнении входной ямы катакомбы, и в погребальных камерах. При этом от обычных камней отличить их не так-то просто.

При обработке археологической коллекции большого скифского могильника у села Глиное старший научный сотрудник НИЛ «Археология», кандидат исторических наук Сергей Разумов распознал до десятка кресальных камней. Ударяя по ним железной пластиной или стержнем (кресалом), высекались искры на трут.

Кресальные кремни широко использовались, начиная с раннего железного века. Опыт показывает, что сколько ни бей бронзовым кресалом по кремню, такого эффекта не получится. Таким образом, в железном веке добыча огня усовершенствовалась. Способ этот просуществовал около трех тысяч лет, вплоть до конца XVIII – начала XIX веков, когда были изобретены спички.

 Впрочем, далеко не из каждой искры возгорается пламя. Нужен навык, нужны терпение и труд. В этом плане, наверное, было бы интересно в порядке некоей исторической реконструкции провести конкурс на самое быстрое разведение огня с помощью огнива.

 Сам кремень при долговременном использовании получает многочисленные мелкие сколы, которые можно считать своего рода «отпечатками пальцев» владельца (помните, как в «Собаке Баскервилей» Шерлок Холмс составляет портрет доктора Мортимера по забытой им трости).

Как уже отмечалось, кресальные кремни находят в заполнении входных ям. Отсюда предположение, что, бросая свои личные кремни, соплеменники прощались с усопшим. А может, был магический смысл – кремни как бы служили преградой для возвращения из загробного мира. Как тут не вспомнить эпизод из русской сказки, когда Аленушка бросает гребень, из которого вырастает лес, а платок становится рекой…

Или пращуры полагали, что без огня, без инструментов, позволяющих его добыть, в мире теней не обойтись?

Трипольские «бинокли»

Но и ворворки, и кресальные кремни, и астрагалы – лишь разминка перед загадкой трипольских биноклевидных сосудов. Трипольская культура была распространена в VI-III тыс. до н. э. в Дунайско-Днепровском междуречье. Её носители создавали крупные по тем временам поселения, занимались преимущественно земледелием, достигли высокого уровня в гончарном ремесле, в строительстве глинобитных домов (их иногда возводили в два, три этажа).

Проще всего узнать «триполье» по характерным (с едва намеченной головой и массивными бедрами) женским статуэткам и расписной керамике. Поверхность сосудов обильно украшали орнаментом из множества параллельных спиралевидных линий.

Из всех разновидностей трипольской керамики больше всего споров вызывает «биноклевидная посуда». Само словосочетание вполне в духе сюрреалистов. Но на самом деле всё ещё сложнее. Как пояснил Виталий Синика, самые осторожные ученые не рискуют даже называть эти предметы «сосудами», а так и говорят: «Предметы».

Классический биноклевидный предмет состоит из двух полых раструбов, соединенных тремя перемычками.

Ни в одной культуре нет ничего подобного. После долгих споров, так и не придя к единому мнению, ученые решили отнести артефакты к предметам религиозного культа. Якобы они использовались для вызывания дождя, символизируя грудь Великой Матери, проливающую на землю дождь-молоко.

Об обряде «поения земли», к примеру, повествуется в XXIII песне Илиады, в сцене похорон Патрокла:

…И всю ночь быстроногий Ахилл богоравный,

Кубок держа двусторонний, вино почерпал беспрестанно

Из золотого сосуда и лил на кормилицу-землю.

Казалось бы, всё сходится. Трипольские женщины, вздымающие к небу биноклевидные сосуды, – вот типичный пример аграрного культа с обязательными молениями о дожде. Чего же боле? Но, как говорят в таких случаях сами археологи, когда специалисты не знают, как объяснить применение того или иного предмета, они всё списывают на «верования». А что если у «биноклей» совершенно иной функционал? Заранее прошу у Виталия Степановича прощения, но попробую, просто в порядке умственной гимнастики, пофантазировать. Итак, мои дилетантские версии:

1) космическая (а как без неё?). Биноклевидный сосуд – телефон для связи с инопланетными цивилизациями;

2) научно-фантастическая (но земная). Трипольские «бинокли» – это собственно бинокли (всё гениальное просто). Куда делись линзы, принципиально не ясно. Но, возможно, линзы были сделаны из органического материала и не сохранились (скажем, из бычьего пузыря, ещё в XVIII веке заменявшего в окнах крестьянских домов стекла);

3) бытовая, утилитарная. «Бинокли» – часть какой-то конструкции. Но и тут возникает вопрос: конструкции чего? Древний, художественно украшенный водопровод? Как мусорный бак с граффити?..

4) мистическая (но не связанная с культом Богини-матери, дождя, плодородия). Сосуды символически объединяют два мира: явь и навь, живых и мертвых. Тут есть намеченная ещё Б.А. Рыбаковым аналогия с живой и мертвой водой. Выпей сначала одной, потом – другой. Как можно выпить что-то из того, у чего нет дна, быть может, спросите вы? Да очень просто: это урок сакрального, своего рода медитация. Как, например, в дзен-буддизме «звук одной ладони», как, опять-таки, в русских сказках: пойди туда, не знаю куда… Эти мистические пассы хорошо улавливают и воспроизводят постмодернисты. Мой коллега Никита Милославский пишет: «Тот, кто щелкает ножницами попусту, ничего ими не разрезая, на самом деле режет злых духов и злит их еще больше».

И ещё: вспомните о законе сообщающихся сосудов. В данном случае мост между сообщающимися мирами – сам человек. Дополнительным аргументом в пользу этой гипотезы может служить опубликованная Т. Г. Мовшей срединная перемычка биноклевидного сосуда из Веремье. Эту крестообразную фигурку справедливо называют антропоморфной.

Или моя мистическая версия недостаточно «мистична»? А «бытовую» вы, читатель, наверное, даже не рассматриваете? В таком случае вот вам акция в духе знакомого профессора: за самую оригинальную версию – приз: подписка на субботний выпуск «Приднестровья» (на полугодие).

Скажу одно: профессионалов могло бы убедить лишь обнаружение биноклевидных сосудов in situ в совокупности с другими предметами, то есть – при наличии хорошо читаемого контекста.

Николай Феч.

Фото автора.