Литературная страница

Повезло

Виталий Гуляев

На новогодний корпоратив Шулков ехал без радости. Снова сотрудники будут что-то подозревать, потому что будет он, как обычно, без жены.

В маршрутке было тесно. Не только в японских микроавтобусах, но и в немецких на заднем сиденье четверо – по числу кресел – помещались едва. А в зимних одеждах было особенно тесно. Шулков сидел справа, у окна. Слева к нему плотно прижался неизвестный в лоснящейся шубе.
Праздновать с коллегами без жены Шулкову было неприятно. И от этого чувства и мысли были печальные, хоть и ехал он для веселья. Неладно становилось в семье с годами. Изменилась жена, изменилось её к нему отношение. Подававший огромные надежды молодой инженер слишком удобен оказывался для начальства, чтобы отпускать его ввысь, слишком надёжным оказывался он внизу в роли подчинённого. И надежды однокурсницы на карьеру мужа год от года таяли, а разочарование росло. И уже стала она его не по имени называть, а Чулком. Чулок, он и есть чулок – что от него ждать?

За окном то мелькали, то ползли деревья, люди, светофоры. Маршрутка то неслась по улицам, то едва тащилась по заснеженному асфальту. С серого неба опускались редкие снежинки на украшенный к празднику город. А город постепенно погружался в ранние сумерки и всё ярче сверкал праздничной расцветкой.

Вдруг слева внизу Шулков услышал ласковый и очень душевный женский голос: «Дорогой! Любимый! Возьми трубку!». Голос повторился несколько раз, прежде чем сосед завозился и стал долго шарить правой рукой между собой и Шулковым; потом обеими руками вывернул из кармана шубы маленький мобильник, поднёс к уху, но вызов закончился. Мобильник смолк. Сосед равнодушно сунул его обратно в карман, а через минуту выкарабкался из тесного микроавтобуса на заснеженный тротуар. Ещё через минуту и Шулков выкарабкался.
Над входом в контору переливались огоньками гирлянды. В мраморных сенях сияла сосна в роли ёлки.

Коллеги приветливо здоровались с ним, улыбались. Повесив в раздевалке куртку, Шулков вдруг снова услышал: «Дорогой! Любимый! Возьми трубку!». Коллеги обернулись на звук, радостно и удивлённо. Единственная в их отделе женщина посмотрела на него не равнодушно, как всегда, а с любопытством и со значением сказала: «Какой приятный голос у твоей жены! А ты её от нас скрываешь». Её неравнодушный взгляд он ловил не однажды тем вечером.
Шулков не сразу догадался, откуда исходил звук, а когда понял, то смутился, растерялся, не сразу попал рукой в левый карман куртки. Отвечать неизвестной женщине не стал, растерянно сунул мобильник в карман пиджака.

Корпоратив был скучен, как всегда. Поздравление начальника, тосты за его здоровье, танцы-шманцы – и вот уже кого-то жена усиленно тащит к двери, а тот упирается и тянется к столу.

Из кармана пиджака то и дело слышалось: «Дорогой! Любимый! Возьми трубку!». Окружающие всякий раз радостно и удивлённо оборачивались в сторону Шулкова, а он смущался и не решался принять вызов, чтобы не объясняться с незнакомой женщиной в присутствии слушателей. В то же время ему было приятно, что коллеги считали этот душевный голос голосом его жены. Он не стал выяснять, как отключить чужой мобильник, но уже за полночь вызовы прекратились, а он продолжал рисовать в воображении женщину, которой принадлежал чарующий голос. Он не сомневался, что это его попутчика вызывала жена и что голос принадлежал ей, и завидовал ему. И жалел, что хозяин телефона не может поговорить со своей прелестной женой. Во время торжественной речи шефа призыв к дорогому и любимому тоже прозвучал, но шеф не возмутился, только коротко взглянул в сторону Шулкова, а впоследствии поманил к себе пальцем и строго произнёс: «Чтобы без жены в следующий раз не появлялся», словно набедокурившему школьнику учительница о родителях.

Шулкова жена никогда не торопила домой. Поэтому он был самым терпеливым слушателем подвыпивших коллег; к тому же, чтобы не тратиться на дорогое ночное такси, решил дождаться первого троллейбуса. И много ему пришлось выслушать рассказов о чужих жёнах, много душ ему излили коллеги. А всего лишь потому, что стали ему завидовать. Оказалось, что во многих семьях узы Гименея превратились в путы.

А мужикам и при сединах хотелось душевности и понимания в семье. Но уже не было той душевности, которую сулил им голос из кармана Шулкова.
Однако время не умеет останавливаться, и троллейбусы покатились по снежку. Шулков увернулся от очередного искателя душевности и выскользнул вон из конторы. Город уже просыпался, серел, снег приглушал звуки, было сонно. В руке Шулков вертел маленький мобильник, раздумывая, как вернуть его владельцу. Но снова раздалось сладостное: «Дорогой! Любимый! Возьми трубку!» – и Шулков с готовностью нажал на кнопку. И не сразу понял, остановился оглушённый: из трубки сонный и хриплый женский голос прорычал: «Ты, придурок! Ты почему не отвечаешь? Ты в самом деле дежуришь? А почему дома свет в уборной не выключил?!».

Рядом шумно разошлись створки двери супермаркета, и на крыльцо вышел мужик со щёткой и совком и стал сметать снег со ступеней. Шулков очнулся. Оцепенение прошло, Шулков подумал, что его координаты уже, наверное, засекли, и ему грозит обвинение в краже телефона. Он вскочил на крыльцо, нырнул в дверь, шагнул к ящичкам хранения, сунул в один из них мобильник, замкнул дверцу и закинул ключ на верхние ящички. Покупателей ещё не было. Он прошёл в зал и купил тортик – для жены. Он праздновал нынче ночью, она скучала, берегла домашний очаг. В Шулкове шевелилась совесть.

Когда сонная кассирша рассчитала его, и он вышел из зала, у дверцы суетились милиционеры, а из ящичка неслось призывное: «Дорогой! Любимый! Возьми трубку!».

Дома жена подвела итог приключению: «Видишь, Чулок? Два чуда за одну праздничную ночь: сначала тебе подсунули мобильник, а потом ты благополучно ускользнул от тюрьмы. Повезло». А Шулков думал о том, что после праздников сотрудники будут относиться к нему не с жалостью, а с завистью.

Снегопад

Недавно в Рыбнице при большом стечении любителей литературы успешно прошла презентация книги Марины Сычёвой «Берега». В неё вошли 208 стихотворений и 5 рассказов. Сегодня мы публикуем стихотворение «Снегопад». Конечно, оно не делает «погоды» в такой массе поэтических произведений, но. на наш взгляд, является хорошим поводом к тому, чтобы найти и прочитать всю книгу.

Может быть, начнётся снегопад?

Этой ночью беспросветно-стылой

серебристый кипенный наряд

для небесной птицы чернокрылой

раздобудет сказочник-январь.

И закружат звёзды в белом танце,

и, качаясь корпусом, фонарь

превратится в страстного испанца.

И в салопе рваном небосвод,

случая волшебного свидетель,

по ступеням тихо соскользнёт.

В салочки играть решится ветер.

И такая выйдет кутерьма

из простого, в общем, снегопада.

Занесёт дороги и дома,

пустыри, деревья и ограды.

Будет снег лететь, валить, идти,

обгоняя сутки и недели,

побеждая на своём пути

все препятствия и делая белее

каждый миг.

И, может быть, тогда

дней и лет наступит просветленье.

Снег случится. И на города

снизойдёт зимы благословенье.

Марина СЫЧЁВА, г. Рыбница.

Преданный дружбе

Живет на улице четвероногий «бомж»,

Хвостом виляя, в каждом хочет видеть друга.

Надеется, а вдруг найдется дом,

Где есть дадут, и не страшны будут

ни зной, ни вьюга.

С надеждой робкой он заглядывает нам в глаза,

Ища хотя бы малое участье.

А мы спешим, и на ходу свой взор тупя,

Не замечаем мы собачьего несчастья.

Бездомен и судьбою обделен,

Но ищет ласки и готов и сам на преданную дружбу,

Не ропщет на «житье», не обозлен,

Ему ведь так, по сути, мало нужно.

Быть сытым в меру и полезным быть Ему,

Служить не за харчи, а преданно, без лести,

Не разлучаться с Ним, и потому

Взывает молчаливо пес к остаткам нашей чести.

Забыли, что в ответе мы за тех,

Кто служит нам века, столетья.

Кто бескорыстно жизнь готов за нас отдать,

Чтоб в нас осталась совесть человечья!

Лада КАРТАУСОВА, г. Тирасполь.

В преддверии Рождества

Все ближе, ближе день и час,

Все ниже, ниже чаша неба,

И все таинственнее глас

Часов, кующих быль и небыль.

Но спит, сопит в своей норе

Грядущее и безмятежно

Не ведает о той поре,

Что наступает неизбежно.

И все стремится к торжеству,

Все ждет Рождественского звона,

Его во сне и наяву

Земное жадно жаждет лоно.

И вмиг преобразится мир,

Младенца помня появленье,

И ангельские струны лир

Осанну пропоют творенью!

В песках и в джунглях, в мерзлоте,

И там, где моря дышит гладь,

Во всей вселенской широте

Прольется Божья благодать.

И ели лапами взмахнут,

Фейерверки радостно взорвутся,

И время Новым назовут,

А звезды с неба улыбнутся.

Лариса СТОЙЛОВА, г. Днестровск.

Зимнее

Что за белый пух кружится,

Чей так звонок смех?

Серебром каток искрится,

Здравствуй, первый снег!

Дед Мороз, волшебник старый,

Потрясет лишь бородой –

Капля вмиг снежинкой станет

Удивительно резной.

Вдоль шоссе в перчатках белых,

В шапках лихо, набекрень

Тихо дремлют сосны, ели,

Чутко встретив новый день.

След трусливого косого,

Вдаль зовущая лыжня…

Эх ты, зимняя дорога,

Позови с собой меня!

Павел ТКАЧЕНКО, г. Слободзея.

Времена года

Приближается осень,

Участились дожди,

Реже яркая просинь.

– Лето, не уходи!

Осень краски сменила,

Золотится листва,

Но зима наступила.

Где небес синева?!

Снег, морозы, метели –

Жизнь земли нелегка,

Но синички запели,

Потеплело слегка.

– Собирайся в дорогу

Поскорее, зима!

Надоела, ей-богу.

Вот твой посох, сума!

И весна на пороге,

Расцветает Земля.

Как нам нужно немного!

Начинаем с нуля.

Ждут поля, лес и дачи,

Много дел и забот.

Мы не можем иначе,

Дело к лету идет.

Вот оно и настало,

Золотая пора.

Всё начнется сначала.

Мне на дачу пора.

Игорь ИЛЬИН, г. Тирасполь.

Северный этюд

Я привез эту зимнюю шутку

С заполярных высоких широт,

Чтобы здесь представить на минутку,

Как там тундра моя живет.

Снега легли – алмаз к алмазу.

К звезде – звезда, по тундре – блеск.

Сколь вижу свет, ещё ни разу

Не видел я таких чудес.

В кругу луны – лицо матрёшки,

Играет иней у ресниц.

Эх, припустить бы по дорожке

Да убежать в страну жар-птиц.

Луне бы спать. Характер русский

Матрёшка хочет показать.

И вот она ко мне впритруску,

Качаясь, стала ковылять.

А я бегу, валюсь со смеха,

Кричу ей радостно: «Постой!

Давай тебя укрою мехом!».

И шуба с плеч уже долой…

«Возьми, – кричу, – песца на ворот!

Кубанку сшей – и хоть к царю!

И соболей вон целый ворох,

Как есть, я всё тебе дарю!».

И пусть в глазах твоих лучится

Задорной русской искры смех.

Взгляд поведи, и тут родится

Наш самый нежный в мире мех,

Как заполярный иней чистый,

Как самый  белый – первый снег!

Никандр ЕЛАГИН, с. Суклея, Слободзейский район.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.