Почему не бегут от плантатора

Тема уезжающих на заработки, наверное, вечна.  Есть люди, которые уверенно говорят, что «работы нет, денег нет, все бегут, села пустые уже».  Непонятно, правда, кто тогда по улицам ходит и почему окна в домах светятся.

А в селах – да, действительно меньше людей стало. Так что ж вы хотите, это во всем мире так происходит, урбанизация называется.  И тут как-то вспомнил – есть ведь примеры, когда не уезжают из приднестровских сел. 

Ближний Хутор. ООО «Плантатор». Директор Игорь Мартын рассказывает, почему у него работают люди и даже не думают уезжать.

Первый вопрос был так себе. Надо ж как-то беседу завязывать. И не придумалось ничего умнее, кроме стандартного:

– У вас с зерновыми уже закончено? Как урожай?

– Да, первую группу все собрали. 43 центнера на круг – лучше всех по Слободзейскому району.

– В прошлом году у вас было больше. Тяжелые условия в этом?

– Очень. В мае – ни одного дождя.

И тут я поймал себя на мысли, что разговор какой-то… ну как приезжий барчук говорит с деревенским старостой –  «урожай», «погоды»… Не за этим ведь приехал. Да и Мартын на старосту не сильно похож.

А похож он на умного и честного мужика. И тогда я спросил прямо:

– А много людей у вас уехало за год?

– Ни одного.

– Народ бежит за длинным рублем. От вас не бежит. Почему?

– Я всех своих людей знаю. Городских тут практически нет. Все свои. Нет, был один, тракторист,  работал на «Кейсе» (Case IH, фирма–производитель тракторов. – Прим. ред). Но я трактор этот продал, купил новый, а парень не захотел на нем работать. Ну, побоялся испортить машину. В общем, ушел он к новому хозяину «Кейса». Кстати, этот товарищ все условия тракториста выполнил, и зарплата у парня та же осталась.

Вот у меня высшее образование, Одесский сельхоз. А некоторых вещей в новой технике даже я не знаю. Там все компьютеризировано. Поэтому нет уже вот того карикатурного тракториста в грязном ватнике. Есть оператор сложных систем. И он долго учится работать с ними, но в итоге знает свою работу и ставит свои условия.

– Деньгами держите?

– И это тоже. Работники в поле, не механизаторы, получают от 6 тысяч рублей. Трактористы, комбайнеры, когда идет уборочная кампания, –  в разы больше. Хорошие деньги. Но оплата идет от выработки. И это очень тяжелый труд. Да, сегодня есть кондиционеры в кабинах. Но если какой-то узел поломался… И опять же – чтоб получить такие деньги, тракторист чуть ли не спит в тракторе, рабочий день – от рассвета до заката.
– Завистники все равно находятся. Есть люди, которые считают, что трактористы очень много зарабатывают.

– Ну так пусть сами на технике попробуют. С дивана чужие деньги считать по любому проще, чем гектары из кабины. Но это, наверно, так горожане думают, которые в жизни за рычагами не сидели. У нас чаще бывает другая форма зависти. Вот есть специалист, механизатор, например. И у него есть качество работы, и его можно ставить на любую технику. А есть которые просто ходят, ни в чем не разбираются – и у них с этим механизатором разрыв по зарплате получается грандиозный. Вот и завидуют.

– Летом – понятно, работы много. А зимой как? Нечего делать и денег нет?

– У меня так организовано. В декабре они все уходят в оплачиваемый отпуск. 24 дня. Отпускные хорошие получают, потому что недавно была страда и средний заработок неплохой. В январе тоже особенно делать нечего, но плачу среднюю зарплату. А потом, с 1 февраля, идет подвоз и внесение удобрений, подготовка техники к севу, к жатве, и каждый делает свою машину. Ну тут и деньги другие пошли.

У меня все люди работают официально. По трудовой. Зарплата – только на карточку. Если положено молоко за какие-то работы или усиленное питание – всегда выдается. И плюс премии по итогам года, на День работника сельского хозяйства. Ну и ценные подарки – бытовая техника там, еще что-то…

– Сколько в среднем по времени у вас люди работают?  Есть же такие – пришел, поработал полгода, ушел.

– Бывают и такие. Надо ж еще в коллектив вписаться. Но если человек 2-3 года проработал, он уже свой, уже никуда не уйдет. И у меня многие люди работают с самого начала.

– Компаньоны?

– Нет. Рабочие в бригаде. Трактористы, сварщики, механизаторы. Вот возьмем моего бригадира. Он старше меня на 2 года, а на фирме работает уже 12 лет.

– А были такие специалисты, что ушли чисто по финансовым причинам?

– Был один парень. Окончил наш универ. Агроном. 4 года у меня работал, потом уехал в Россию, устроился там в очень крупную компанию на хорошую должность. А когда приезжает в отпуск, всегда встречаемся, всегда спасибо говорит за науку.

– Средний возраст у ваших сотрудников?

– От 30 и старше. То есть взрослые, опытные люди. Ну и молодежь есть.

– Это после школы или как?

– Вот смотри. Приходит парень после техникума, механизатор. У меня проходит практику, деньги получает полностью, как любой другой тракторист. А потом все равно учить надо, пока он еще классным специалистом станет, технику освоит. Вот и учим.

 В принципе не всегда важно, какой возраст у человека. Было бы желание, и зарабатывать неплохо можно и здесь. Не сразу, конечно, но сразу миллионы – это только у детей миллионеров. А если у тебя нет родственников-богачей,  учись и не бойся работать. Деньги придут.

Впрочем, уходить вот так было как-то неудобно. И продолжил сельскохозяйственную тему. Ага, вести с полей:
– А что сейчас делаете?

– Сейчас у нас примерно неделю перерыв будет. Потом будем выделять семена – из огурцов, томатов, перца.

– Что значит «выделять семена»?

Игорь Иванович заговорил как ученый-биолог.

– В настоящий момент семя набирает сахар, крахмал, становится полноценным и набирает сортность. И нужно, чтобы произошло биологическое дозревание. Такие плоды выглядят как перезревшие, вот их и собирают. А собственно выделение семян – это механическое отделение самих семян от остальной части плода.

– И как это происходит?

– Огурцы, помидоры – есть техника. А перец – вручную. Качество выше.

– Техника эта импортная?

– Нет. Мы в свое время купили у НИИ, они ее там разрабатывали.

– А вот у вас госзаказ, план какой-то от государства есть?

– Нет.

– То есть все зерно ваше.

– Да. Вот часть продал, чтобы с людьми рассчитаться за уборочную, остальное заложил, жду цену.

И тут Игорь заговорил уже как биржевик.

– У меня есть зерноток, я на нем довожу зерно до состояния, чтобы хранить можно было. В процессе хранения параметры зерна, его класс потихоньку повышаются. Разница в цене между классами – 30 долларов за тонну. Но еще многое решается в феврале. Как будет урожай в Аргентине. Будет плохой –может подняться и до 50.

– Может, не по теме, но на столе у вас ноутбук, офис вот оформлен со вкусом. Вы не похожи на председателя колхоза.

– Так тут и колхоза нет.

И директор  Мартын заговорил как философ.

– Не повезло с погодой – считай, год пролетел. Просто. Работа – та же, а результата нет. Вот в прошлом году с дождями нормально было, так зерна почти 6 тонн на гектар было. В этом году осадков нет – пришлось удобрений больше вносить. А это расходы. А не внесешь – вон, в некоторых хозяйствах и по 800 кг на круг вышло. И вообще, сельхозбизнес – труд благородный, но не всегда благодарный.

И возразить было нечего.

Сергей ИРОШНИКОВ, Слободзейский р-н.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.