Приднестровская идентичность по-итальянски

Сегодня о Приднестровье знают намного больше в мире, чем когда-либо. Причин тому много, не обошлось здесь и без политики. Но знают о нас еще и благодаря нашим людям – талантливым, работящим и верным своим убеждениям. Сегодня я тоже хочу сделать подарок всем приднестровцам – рассказать им о них. О нас.

 

мария Несколько лет назад благодаря работе мне случилось познакомиться с итальянской девушкой и французским парнем, приехавшими к нам в Приднестровье, чтобы больше узнать о нем. Девушка Мари-Лаура Моргионе собирала материал о Приднестровье для своей дипломной работы на тему «Приднестровская идентичность». Мы много беседовали с ней о республике, об истории, о конфликте 1992 года, о нашей кухне, традициях, праздниках. Я пыталась познакомить ее с разными людьми: художником, балетмейстером, преподавателем логики для детей дошкольного возраста, тренером по капоэйре. С детьми, взрослыми, коллегами, соседями, моими родными. И она бесконечно искала ответ на свой вопрос, который задавала всем и всегда: в чем же наша непохожесть, наша особенность?

Мы находили не один пример приднестровской идентичности, но то и дело возвращались к главному. К людям. Самобытным. Разнонациональным. Говорящим на русском, молдавском, украинском, гагаузском, болгарском языках. На всех этих языках и на одном еще: приднестровском, вобравшем в себя все перечисленные. Людям, при этом отлично понимающим друг друга, чувствующим, знающим и уважающим традиции всех существующих в республике народов. Открытая и улыбчивая Мари-Лаура просила называть ее Машей, обнимала всех, с кем приходилось знакомиться, и говорила, что мы все очень похожи по эмоциональности на ее друзей и родных из Италии. Она старалась говорить по-русски, и это у нее отлично получалось. Но когда я по привычке употребляла наши, «приднестровские» слова, она растерянно спрашивала: «Как это?». Мне приходилось объяснять, что слово пошло из молдавского или украинского языка, но переделано нашими людьми на русский лад. Маша хитро улыбалась и что-то записывала себе в блокнот.

Так прошло чуть больше месяца. Во время наших встреч Мария рассказывала о «бабушке», как она ее называла. О той женщине, у которой она остановилась в Тирасполе и которая, будучи постоянным читателем нашей газеты, и посоветовала Марии обратиться за помощью к журналистам. Я никогда не видела эту женщину, но мне казалось, что знаю ее уже очень давно. Она готовила для Марии борщи и другие блюда привычной для нас кухни. Она беседовала вечерами с ней обо всем на свете. Она не ложилась спать и не гасила свет, пока Мария не вернется с очередной поездки в поисках приднестровской идентичности. Эта женщина была описана позже Марией как «самый душевный человек в мире» и «моя хорошая бабушка». Чем не приднестровская идентичность? У нас очень скромные и очень душевные люди. У нас добрые, хорошие бабушки, любящие детей. У нас трогательная и искренняя молодежь. У нас люди, готовые помочь, откликнуться, не пройти мимо. У нас всей республикой собирают деньги, чтобы помочь кому-то. И всей республикой переживают, сочувствуют чьей-то беде. У нас радуются малому и умеют быть благодарными. Приднестровцы – это одна большая семья. В этом наша идентичность, в этом наша сила, в этом наша красота.

 

P.S. Когда Мария уезжала, то, прощаясь, говорила о нас. Говорила, что еще не раз приедет к нам снова. И еще она сказала, что знает теперь наверняка, о чем будет ее дипломная работа на тему «Приднестровская идентичность». Прошло некоторое время, и я получила по почте письмо вот с этой фотографией от Мари. На память. О проведенном времени. Об удачно защищенной дипломной работе. О бесконечных беседах про Приднестровье. О беседах, в которых говорилось обо всех вас. Обо всех нас. О приднестровцах.

 

Мила иванова.