О воде, деньгах и работах

Последнее время с унылой регулярностью появляются сюжеты и тексты с однообразными заголовками типа «Жители города недовольны качеством питьевой воды». А действительно, почему платим мы (за редким исключением) полностью и вовремя, а вот вода далеко не всегда соответствует платежам?

Об этом наш корреспондент говорил с генеральным директором ГУП «Водоснабжение и водоотведение» Александром Горицей. Это его организация должна поставлять чистую воду всем жителям Приднестровья.

Немного истории

Изначально в Приднестровье воду поставляли территориальные предприятия: в городах – управления водопроводно-канализационного хозяйства (УВКХ), в селах – производственные управления жилищно-коммунального хозяйства (ПУЖКХ). Все эти управления подчинялись местным властям. Так повелось еще с советского периода.

Однако система, не всегда исправно работавшая даже в те времена, в условиях рынка оказалась совершенно неэффективной. Мало того, что огромные деньги уходили на содержание раздутого административного аппарата, некоторые местные администрации в погоне за популярностью снижали тарифы. О значительном капитальном ремонте, тем более – о модернизации, даже речи не было. Зато росли долги – и перед поставщиками, и по зарплате. Это был буквально чистой воды кризис.

Поэтому тогда было принято решение объединить все эти УВКХ и ПУЖКХ в единое ГУП «Водоснабжение и водоотведение». Цель – приведение к единому тарифу на услуги водоснабжения по всей республике и максимальное сокращение издержек. В момент объединения сократился админаппарат (и расходы на его содержание). Сегодня на 1433 рабочих в «Водоканале» всего 349 инженерно-технических работников (ИТР). Причем ИТР – это и директор, и мастер участка. То есть «чистых» управленцев очень мало. Высвобожденные деньги направили на внутренние инвестиции – замену сетей, приобретение техники и энергосберегающего оборудования.

О деньгах

У каждого города, населенного пункта есть своя специфика. И у каждого «Водоканала» – тоже. Свои источники водоснабжения, инфраструктура, и самое главное – рельеф. Чем он сложнее, гористее, как в Рыбнице или Каменке, например, тем сложнее доставить воду потребителю. Ведь сама по себе вода ничего не стоит. Деньги нужны на ее доставку. И естественно, что поднять куб воды на 50 метров – это одни деньги, а поднять его же на 150 – уже другие, намного большие. Плюс то, что чем меньше город, тем выше себестоимость 1 куб.м. Вот поэтому в 2012 году в Тирасполе вода стоила 2,89 руб. за куб, а в Каменке – 6,30 руб.

И вот когда ввели единый, сбалансированный тариф на воду,  для кого-то он оказался выше, а для кого-то – ниже прежнего.

– А какой в этом смысл?

– Пенсионер или бюджетник в Каменке получает те же деньги, что и в Тирасполе. За газ или электричество они платят одинаково. Почему он за воду должен платить больше? Да, получается, что где-то у нас тариф ниже себестоимости, но где-то и выше. И за счет прибыльных участков мы обеспечиваем работу убыточных.

– А сами они разве не справятся?

– Нет. Опыт уже есть. Город маленький, а себестоимость куба – высокая. Поднять тариф – и многие просто не смогут платить. Местный «Водоканал» не получит денег, а воду доставлять надо. И снова начнутся долги за электричество, по зарплате…

Объединение предприятий позволяет этого избежать. Более того, именно благодаря объединению «Водоканал» впервые за многие годы получил прибыль и начал реконструкцию коммуникаций.

К слову, аналогичный опыт объединения многочисленных мелких водоснабжающих предприятий есть и в России. И да, этот опыт считается прогрессивным. «Леноблводоканал», например. Он снабжает водой 1,5 миллиона абонентов, и протяженность коммуникаций – десятки тысяч километров. И что характерно, плюсы объединения называют те же, что и у нас – комплексная модернизация, единый тариф, лучшее управление предприятием.

О работе

А кроме того, реформа позволила решить проблему с зарплатой рабочим. Это важно – если не будет людей, некому будет трубы менять. Но сегодня трубы меняют – и это факт. Неоспоримый. В 2017-м – 11 км, а в прошлом году – уже 53. Да, это как бы немного. Но это в 5 (!) раз больше, чем 3 года назад.

Причем меняют железные (которые ржавеют) на пластиковые (срок службы – порядка 50 лет). И при этом еще нужно постоянно поддерживать в рабочем состоянии десятки тысяч всевозможных задвижек, колодцев, водонапорных башен и прочего оборудования, более 400 скважин и 157 водонапорных башен должны работать круглосуточно и без выходных, а срок службы насоса – всего 5 лет, и за это время он еще успевает пару раз поломаться. И его чинят. А это тоже  очень большая работа, и она требует времени.

Это кран на кухне за 15 минут можно поменять. А поставить новые трубы по всей квартире? Намного дольше, правда? И дороже. И вы, когда собираетесь делать ремонт, ведь и деньги собираете, и время рассчитываете (за день вряд ли управимся)…

Отремонтировать магистральную трубу водопровода намного сложнее, чем починить кран на кухне. Потому что нужно вскрыть асфальт (десятки метров в длину), выкопать траншею (2 метра вглубь), заменить трубопровод, восстановить дорожное покрытие и благоустройство.

Собственно, на эти работы и уходит большая часть денег, говорит Александр Горица. Сама труба тоже недешева, но она стоит во много раз меньше, чем благоустройство, вывоз грунта и так далее. А платит за все «Водоканал».

А еще нужно согласовать все эти работы – и со службой газа, и с энергетиками, и с дорожниками. То есть мало того, что это технически сложнее, так еще и дольше по времени.

И опять о деньгах

Конечно, стоит это намного дороже, чем кран. Насколько дороже? Во всем Приднестровье более 2 тысяч километров водопроводных труб. В основном, это стальные трубопроводы, которые проложены 40-50 лет назад: по-хорошему, их нужно менять немедленно.

– А можете сказать, сколько нужно денег, чтобы сразу и все поменять?

– Сразу и все не нужно, часть магистралей построена недавно. Замена трубопроводов производится ежегодно, согласно планам капитального ремонта сетей предприятия. На полную замену инфраструктуры необходимо порядка 1 миллиарда рублей.

То есть это огромные деньги, и понятно, что сразу всю сумму выделить просто невозможно.

– А почему тогда не меняют систему по частям, блоками? Сегодня – в этом микрорайоне, в следующем году – в другом…

– Сегодня мы стараемся заменить самые аварийно-опасные участки водопровода, а они расположены в разных частях города. И везде надо срочно. Без значительного финансирования ситуация не изменится. Инфраструктура изношена до предела – и пока мы реконструируем в этом районе, что-то приходит в полную негодность в другом.

И раз уж заговорили о деньгах. Только 2 года назад ввели механизм субсидирования, но не самого предприятия, а граждан. То есть фактически кубометр воды стоит 6,16 руб. – это средняя себестоимость доставки воды до нашего крана. Но мы платим только 4,52. Разницу возмещает государство.

Почему так? Потому что полностью переложить расходы на граждан нельзя (государство у нас все-таки социальное). Но и «Водоканал» себе в убыток работать не может. Поэтому и приняли такой механизм. На сегодня он доказал свою работоспособность – и у «Водоканала» хоть какие-то деньги есть, и вода у нас стоит не так, как в Молдове и на Украине.

И о воде

– Очень приятно слышать это все. Но почему ж тогда у кого-то вода идет по-прежнему рыжая?

– А причин тут может быть множество. В том числе, как ни странно, и наша работа. Вот смотрите – ржавчина в стальной трубе есть всегда. Пока вода течет, двигается ламинарным потоком, это незаметно. Когда вода на какое-то время отключается, например, для замены трубы, а потом подается снова, поток смывает со стенок отложения ржавчины. То есть какое-то время после ремонта вода и должна быть «цветная», а потом снова стать прозрачной.

Кстати, то же самое происходит даже во время сильного ветра. Свет «моргнул» – мы этого особо не замечаем. А вот электрооборудование «Водоканала» замечает. Моторы насосов на какое-то время останавливаются. Потом нормальная работа восстанавливается, поток ускоряется и смывает частицы ржавчины.

– Но ведь бывает, не то что рыжая – черная вода идет.

– Бывает. У нас по всей стране артезианские скважины. Вода в них насыщена сероводородом (газ с очень неприятным запахом. – Прим. ред.), в городах его окисляют хлором. Металл от воздействия сероводорода покрывается налетом черного цвета. А далее – по той же схеме: где-то авария или ремонтные работы, микрогидроудар… Количество этого отложения ничтожно, но его хватает, чтобы на какой-то период пошла черная вода. То есть это тоже временные последствия аварий либо ремонтных работ.

– А если вода так и остается цветной?

– Если некондиционная вода льется не 5-10 минут, а дольше – звоните в аварийную службу. Возможно, недалеко от вашего дома прорыв, и в вашу ветку заносится вот это все. Но у нас есть дежурные бригады, и даже в выходные принимаем меры немедленно.

Хотя лучше, конечно, когда аварий нет вообще. Но законы физики и химии нельзя отменить: любой металл корродирует. И если трубу не менять 40 лет, она проржавеет полностью.

У нас таких труб  большинство. И даже если откуда-то появятся космические суммы на полный ремонт, физически невозможно мгновенно восстановить то, что 25 лет разрушалось.

Сергей ИРОШНИКОВ.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.