Как я переболел коронавирусом

Пособие, как вести себя в ситуации, которую врагу не пожелаешь

Есть такое понятие «гонзо-журналистика». Это когда репортер становится непосредственным участником описываемых им событий. Так сказать, агент под прикрытием. О чем это я? С самого начала пандемии мы часто рассказывали вам истории о заболевших коронавирусом и о врачах, лечащих эту новую болезнь, о мерах, предпринимаемых нашим государством, и о том, как с этим обстоит дело за рубежом. Но уж чего не мог представить ваш автор, так это того, что сам попадет в коронавирусный госпиталь. И отнюдь не в роли репортера.

Пандемия внесла в наш привычный уклад свои коррективы. Работа на «удаленке», преимущественно из дома, кажется легче, но притом заставить себя что-то делать – на порядок труднее. В новом ритме как-то забываешь о прихотях собственного организма.

Мама, это не со мной

Все кажется: с кем угодно, но со мной этого точно не будет. Я-то все делаю по правилам! Утро, температура, «скорая», тест. «Мама, это не со мной», – как поет «Агата Кристи». Я лишний раз поблагодарил случай, что ни с кем особенно близко не контактировал. Скажу сразу, что сам я так никого и не заразил. От кого пошло заражение коронавирусом, мы тоже впоследствии выяснили, сопоставляя цепочку, чтобы предупредить всех – у человека случилось воспаление легких. И вины его в этом вовсе никакой – он заразился от коллеги на работе, предполагающей близкий контакт…

О вине, если ты заразился COVID-19, говорить излишне. Некого винить в условиях пандемии. Чувство вины – оно обязательно будет, никуда от него не денешься. Но пока о другом. Если у вас высокая температура, то в нынешних условиях это неслабый повод звонить в «скорую». Стоит положиться на врачей, и если они решат отправлять вас в инфекционку, то лучше предусмотрительно взять весь набор вещей, необходимых для пребывания в больнице в течение долгого срока. Зубную щетку и полотенце, конечно, и потом привезти смогут родственники, но мало ли.

В коронавирусный госпиталь из инфекционной больницы вас отправляют только в случае положительного теста. Никакого страха я не испытывал. Моя болезнь проходила бессимптомно – только кашель, боль в горле и температура до 37,7 на протяжении двух-трех дней. Когда «скорая помощь» привезла меня в Слободзею, передо мной выгрузили из другой машины пожилого мужчину без сознания. Я услышал только то, что его нужно срочно помещать на ИВЛ, так как случай запущенный. Понятное дело, меня оформили во вторую очередь.

Сразу при поступлении врач сообщил мне, что лечить меня, так как степень заболевания легкая, будут противомалярийными таблетками. Я также могу отказаться от их приема и просто ждать, что организм сам справится с болезнью. И такое бывает. Я все же решил не отказываться от курса. У большинства пациентов это лекарство вызывает немилосердную диарею, так что лоперамид в помощь. Впрочем, за пару дней и она проходит.

Чтобы пальцами не показывали

Еще вчера ты был дома, а сегодня – в палате. В Слободзейском госпитале, без лишних красок, мне все показалось весьма удобным. Не курорт, конечно. Кормят отлично: дома не каждый день ты сможешь сделать себе обед из трех блюд. Обеспечение водой – негазированная «Варница», пить ее нужно чем больше, тем лучше. Есть вай-фай, с подключением к Интернету никаких проблем. По шесть человек в палаты тоже не набивали. Душ – само собой разумеется. Вечерние прогулки со всеми мерами предосторожности (только для «легких» пациентов).

Первый день свыкаешься с мыслью, что ты тут надолго, шоковое состояние сменяется чувством вины, о котором я сказал ранее. Обзваниваешь всех, с кем мог видеться, чтобы и они проверились. На самом деле, заразиться, если не было близкого контакта (объятий и т.д.), не так-то легко. Это надо здороваться с инфицированным COVID-19 за руку и потом облизывать свою же руку или глаза тереть, не знаю. Вот поэтому все говорят, что нельзя прикасаться к лицу руками на улице – а это же привычка каждого второго.

Могу с гордостью сказать, что мне попадались только хорошие люди. Перед всеми, кто попал из-за меня в зону риска, я чувствовал вину. И наоборот, никто меня не винил. Говорили: «Это же где угодно можно подхватить». Все, кому пришлось из-за меня сдать анализы, пожимали плечами и шутили: «Встретимся, значит». Хорошо, что не встретились.

Не всем повезло, как мне. Мужчина из соседней палаты по имени Алексей рассказал, что на работе частник устроил ему разнос за то, что он, дескать, подвел всех и чуть ли не поставил жизни людей под угрозу. А он лишь исполнял правила: в тот же день, когда поднялась температура, вызвал «скорую». Его запугали увольнением и чуть ли не казнью в центре села.

Чем меньше населенный пункт, тем больше слухов. Некоторые считают коронавирус какой-то дичайшей проказой, показывают пальцем, боятся разговаривать. Всё, нерукопожатый. Нужно против такой глупой реакции бороться – она только распространяет инфекцию.  Интересно, что жена Алексея как раз-таки оказалась здоровой, хотя и был близкий контакт, и она пролежала в инфекционке несколько дней. Не передалось.

Алексею же лежалось в Слободзее вполне комфортно. Единственное – очень хотелось курить, раньше он мог две пачки в день выкурить. Вот такая жесткая ломка.

 «Буллинг» (от англ. «травля») людей, заразившихся коронавирусом, – это не единичный случай. Это стало печальной нормой во всем мире. Мало того, что эти люди чувствуют вину, так еще и осуждение за то, что ничего не сделали! Это очень плохо для морального здоровья общества. «Мама, это не со мной». Все может закончиться тем, что люди будут бояться звонить в «скорую», если обнаружат у себя симптомы коронавируса. Будут скрывать высокую температуру, пытаться вылечиться подручными средствами, а потом мало-помалу заражать других. Больше всего на свете мнительные люди боятся осуждения и подвергают опасности тех, кто может осудить. Бессимптомник, к примеру, заразит гипертоника со своей работы. Сам отделается легким испугом, а того заберут на «скорой», как мужчину, которого я видел, как только приехал в госпиталь. И все из-за того, что какая-нибудь тетя Глаша будет ходить и всему дому говорить: «А вот в двенадцатой квартире живут коронавирусные». Не дай бог про нас! Не делайте из этого трагедии. Смиритесь. Не отрицайте, не нарушайте правил, не говорите «И что?». Мир будет жить с коронавирусом, и болеть будут. В ближайшее время точно.

Риск – неблагородное дело

То, что пожилые люди в группе риска, – это своего рода миф. В госпитале я познакомился с Анатолием. Ему 62 года, бодр душой и телом. Дети привезли старенький ноутбук, и он попросил меня настроить ему детективные сериалы – делать-то нечего. Симптомов у него не было никаких, осложнений тоже. А все потому, что вовремя обратился. Первый тест после лечения дал отрицательный результат, второй – положительный. Отправили на повтор. Но он не унывал: «Мне что тут, что дома». Единственное, говорит, что уж очень хочется граммов пятьдесят для настроения дернуть. А тут только «Варница». Ну ничего, дядя Толя, улыбаюсь, организм чуть почистится.

В тот же период в коронавирусном госпитале лежали монахи из Кицканского монастыря (вроде этажом ниже), и практически каждый день можно было слышать, как они молятся. То ли они отпевали своего собрата (один из них в этот период умер), но что-то подобное я точно слышал.

Я был, пожалуй, самым нервозным пациентом. Неусидчивым, эмоциональным, мог сорваться и сказать медикам что-то резкое. Не знаю, как они меня терпели, но только по итогам я понял, что с такими психующими пациентами, как я, им приходится иметь дело ежедневно. Они так же, как и все мы, столкнулись с коронавирусом впервые и вряд ли имеют желание держать нас взаперти просто так (ковид-диссиденты, привет! Сколько уже по миру умерло отрицавших болезнь!). И они действительно ежедневные герои, им нервные срывы пациентов никто не компенсирует. А ведь тоже через себя пропускаешь.

Дело в том, что мой первый анализ ПЦР после лечения дал положительный результат, вот я и начал нервничать. В итоге моему организму просто понадобилось чуть больше времени на то, чтобы победить болезнь. Добавили в лечение другой препарат. Последующие результаты оказались отрицательными, и мой организм даже выработал антитела (так что в ближайшее время я не заражусь). Я пролежал три недели (плюс потом две самоизоляции дома – итого пять), и третью неделю – особенно тревожно. Все-таки сидение взаперти чуть дает по голове.

После поступления всем делают томографию легких. Так, один мужчина приехал в госпиталь без симптомов и немало возмущался, что его забрали. На второй день у него поднялась температура до 39, а КТ определило неслабую пневмонию. Встретил я в отделении и мужчину, историю которого показывали по ТВ. Водителя троллейбуса с воспалением легких на 75%. Его на тот момент уже перевели в обычную палату. По его пиетету в отношении врачей чувствовалось, насколько он благодарен им.

Я не один такой. Это лишь совет, но я думаю, что некоторым, кто переболел коронавирусной инфекцией, необходимо оказывать после выздоровления психологическую помощь. Будучи изолированным от мира, можно даже забыть о каких-то социальных институтах, особенностях общения. Вы пробовали расплачиваться в магазине за покупки, когда пять недель не держали в руках деньги?

Ежедневные герои

На дверях «второго резерва» (так называлось отделение, где я лежал) было написано: «Грязная зона». Не каждый здоровый человек имеет мужество устроиться санитаром и входить в дверь с такой надписью. Врачи, медсестры и медбратья, санитары «второго резерва» – вам огромное спасибо! Может быть, я и неряшлив, но не те, кто взял на себя подвиг ответственности за жизнь пациентов. Может быть, я и забуду поменять маску вечером, но они мне поменяют. Они прокварцуют мою палату. Они напомнят мне о таблетках и отправят кварцевать горло и нос. «Да не бойся ты, Андрюха, скоро выйдешь отсюда», – говорит мне санитар по имени Максим. Он учится на медицинском факультете на втором курсе: «Учился бы на третьем, доверили бы уколы делать, а так пока санитаром. Пошел ли сам сюда? Конечно, сам, я же будущий врач!». Думаю, у этого парня есть будущее.

И самое нелепое, что я никогда не узнаю, кто же меня лечил на самом деле. Я имею в виду лица. Все медики в жарких защитных костюмах оранжевого цвета, масках. Видны только глаза. У всех разные, у всех понимающие тебя по-своему. Они все прекрасно осознают. Я не узнаю их в толпе, потому что фактически не видел ни одного из лиц медиков из второго резерва. Такая у них работа. Не узнаю и не скажу лишний раз спасибо, поэтому пользуюсь случаем сейчас.

Да, это сложно. «Пить хочется всю смену, очень хочется, а нельзя, – признается санитарка. – Костюм же не снимешь!» А еще идти обрабатывать помещение, новая больная поступила. Признаюсь, я бы работать там не смог. Тяжело. Даже не хочется каких-то дежурных фраз про «они на передовой». Думаю, вы сами все понимаете.

О дивный новый мир

Когда выхожу из госпиталя с выпиской в руках к машине «скорой помощи», которая довезет меня до дома, меня ошалело качает из стороны в сторону. Непривычно. Пресловутые больничные, деньги и прочее – об этом подумается уже потом. Впрочем, опять же в качестве совета. Для многих переболевших больничные выплаты – весьма существенное подспорье. Больничный по коронавирусу длится больше месяца, потому очень часто выздоровевший в один месяц остается просто без денег. А ведь всякое бывает. Решить эту проблему можно очень легко: на законодательном уровне «располовинить» больничный для тех, кто болел COVID-19! То есть половину больничного выплачивать в один месяц, другую – в следующий. Я не юрист, но если такое возможно, то было бы неплохо.

Впереди еще домашний карантин, но дома – это дома. Я, кстати, поддерживаю инициативу, что даже «легкие» больные (вроде меня с малым количеством симптомов) должны помещаться в госпиталь. Да, некоторые страны предложили таким носителям коронавируса домашнюю самоизоляцию. Но не верю я, что какой бы то ни было человек будет ее честно соблюдать. Это милиционера за каждым надо закрепить и смотреть, чтоб инфицированный лишний раз не вышел. А сколько еще тех, кто не верит в коронавирус (он есть, я на себе проверил)… Сколько придет к соседке тете Глаше и скажет: «И что?». А через неделю тетю Глашу заберут на «скорой» на ИВЛ, потому что она в зоне риска.

А медикам возвращаться сюда изо дня в день. Вот и подумайте, что и для кого они делают. Дайте оценку. Знаю, что очень любят у нас критиковать медицину. Ну так, повторюсь, никто с коронавирусом до этого года не сталкивался! Я всего лишь пару раз видел тяжелых больных – когда шел мимо таких палат на процедуру КТ. Зрелище, щемящее сердце. Страшно, тем более, что случается попасть на ИВЛ и молодым. Возраст, как оказалось, не столь существенен.

На этом, тревожном, и закончим. Моей бабушке 72-й год. Сейчас такое время, что лучше не давать волю чувствам, не идти на день рождения, например, когда у тебя 38, думая, что продуло под кондиционером. Смогли бы вы простить себе, тяжело заболей ваш родственник из-за вашего безразличия? Смогли бы жить с этим дальше? Ладно родственник, а знаете ли, сколько людей потрут глаза руками, которыми взяли деньги больного коронавирусом без симптомов? И стоит ли оно того, что скажут за спиной соседи: к ним, дескать, приезжала «скорая»?

Андрей Павленко.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.