Предновогоднее, или ни к чему усложнять…

Странный выдался декабрь. Средоточие шума от проезжающих «скорых» и мигание новогодних гирлянд в витринах. Таких декабрей не припомню. Словно на заднем плане все время мельтешит что-то и отвлекает от предвкушения праздника. И хочется закрыть рукой задний план, отгородиться от него ладонью. Чтобы только ожидание снега, пушистого, плавно падающего на городские елки в огнях. Чтобы только волшебство в предновогодней рекламе. И никаких, совершенно никаких новостей, даже хороших. Без новостей. Без планов. Без мыслей. Только это мгновение, растянувшееся во времени, и легкое головокружение от снега, опускающегося на тебя прямо с неба. Только это счастливое мгновение…


Идешь по вечернему городу, наблюдаешь, как кошки жмутся друг к другу, щурятся от яркого света магазинчиков, словно подмигивают кому-то. Как люди кутаются в куртки, шарфы, в безветренные закоулки маленьких улочек. Несешь домой пакет с мандаринами, пахнущими детскими воспоминаниями только о хорошем. И, всматриваясь в темноту, видишь: многоэтажка, и где-то почти на самом верху ее – горящее окно. Теплое. Там суетятся, шумят на кухне посудой, о чем-то спокойно говорят мягкими голосами и между делом смеются. Хочется скорее туда. И ты идешь. И скоро прибудешь. Ты счастлив простым осознанием, что есть место, где горит свет и куда хочется. Ты давно знаешь, что усложнять ни к чему.

…Тебе десять. Ты маленький, и тебе хорошо. Просто хорошо, без причины. Вокруг родные лица, советские улицы советского города. Простенькие магазины с простенькими новогодними украшениями. Но тебе они кажутся невероятными, как и замерзшая лужа перед «Молочным», от которой тебя не оттащить, не загнать домой, не уговорить перестать скользить по ней бесконечно. И бесконечно нарочно падать потом. И уверять маму, что ты не нарочно вовсе, а случайно упал. И в следующий раз, зная, что мама наблюдает за тобой, постараться упасть еще искуснее, еще натуральнее, чтобы мама сказала: «Верю!». Тебе десять. Вся жизнь впереди. А прямо сейчас, вот буквально через пару часов, – Новый год. Какой там?   1989-й. И дома уже все готово, накрыт стол, а квартира наполнена ароматами вкусной еды и мандаринами, очищенными, стащенными из вазочки кем-то маленьким и нетерпеливым. Хорошо. Как же тебе хорошо! Разве так бывает?

Тебе что-то около 30-60-ти. Неважно, сколько именно. Но точно не десять. Что-что, а уж это точно. Ты зажигаешь свет на кухне, готовишь, суетишься, наполняешь квартиру запахами, говоришь, смеешься, ждешь. Ты знаешь, что для кого-то твое окно – маячок. Для кого-то твое окно – счастье. Для того, кто давно знает, что усложнять ни к чему. Ты выкладываешь вымытые и вытертые насухо полотенцем мандарины в вазу горкой, поправляешь скатерть и вспоминаешь, что дома есть все, но нет хлеба. Одеваешься теплее, потому что снаружи минус 5, выходишь в «Молочный» и рядом с магазином останавливаешься. Детвора в модных куртках и с современными сенсорными мобильными телефонами вереницей скользит по длинной, замерзшей и порядком отполированной луже. Они смеются, падают, деланно охают, поднимаются и бегут скорее в конец очереди. Очереди к замерзшей луже. Как в моем 1989-м. В прекрасном 1989-м.

Сегодня ты будешь наряжать елку сама. Не потому что больше некому. Просто ты выросла, и твоя очередь дарить праздник другим. В этом тоже счастье: дарить другим. Теперь ты это точно знаешь. Твое счастье в улыбке ребенка, в уютной детской комнате в огнях, в пушистой елке с котом на ней. Счастье – погасить свет и наблюдать за тем, как блики пляшут по стенам, по стеклам шкафа, отражаясь в удивленных глазах кота. Слушать, как звенят старые елочные шары, соприкасаясь друг с другом. Смеяться над нелепыми игрушками на елке, сделанными когда-то вместе с ребенком. Хохотать и фантазировать: «Смотри, это гном из книжки, а этот похож на облако…». А потом вдруг замолчать, задуматься, вспомнить что-то… Вспомнить, как наряжала твою детскую елку мама. Как было хорошо. Тогда хорошо было всегда. И быть выдернутой из этих воспоминаний сыном: «Ну, мам, ты чего?». И вдруг накинуться на него с объятиями, и слушать деланное ворчание о том, что он уже не маленький…

…Странный выдался декабрь в этом году. Впрочем… Когда тебе не десять, все декабри, так или иначе, странные. В заботах, волнениях, суете. Почему-то люди, когда им уже не десять, не позволяют себе упасть в пушистое облако снега, не замечая ни времени, ни людей вокруг, и сделать Снежного Ангела. И насладиться мгновением – самозабвенно, будучи всей душой только здесь и сейчас. На все сто – здесь и сейчас. Взрослые сами запрещают себе многое, что способно сделать их счастливыми, как в старенькой песне «Don’t worry, be happy»… А в детстве все было просто. Сквозняк в квартире – значит, пришел Дедушка Мороз с подарками. Бездомный котенок жалобно смотрит тебе прямо в душу – значит, в эту минуту у тебя появился пушистый друг. Щиплет за нос морозный воздух – значит, чай, налитый дома мамой, будет вкуснее обычного. Все так просто, и ни к чему усложнять. Только подумай и признайся себе, как может быть хорошо, когда просто…


Татьяна Астахова-Синхани.

Leave a Reply