Нетенденциозная история

Многочисленные объявления об организации паломнических поездок и экскурсий в святые места, храмы и монастыри за последние годы успели стать частью повседневности. А ведь совсем недавно, во времена «государственного атеизма», большая часть монашеских обителей и храмов нашего края была закрыта. Исследователи вынужденно обходили религиозную тему стороной или же рассматривали её исключительно как один из пережитков дореволюционного прошлого, несовместимый с ударными темпами строительства социализма. Не случайно даже сегодня о самих монастырях известно не так много. Восполнить имеющийся пробел призвана новая книга приднестровского ученого, доцента кафедры отечественной истории ПГУ им. Т.Г. Шевченко, члена Геральдического совета при Президенте ПМР Вячеслава Содоля «Монастыри Советской Молдавии: взаимоотношения с государством и хозяйственная деятельность».

 

Вячеслав Содоль – автор более 30 научных статей и нескольких учебных пособий по истории России и Приднестровья, эксперт в области церковной истории, убежденный противник тенденциозного отношения к исторической науке. Исследователь убежден: даже такая непростая, болезненная для верующих тема, как взаимоотношения церкви и государства в СССР, не должна трактоваться однобоко. Хотя бы потому, что сами эти отношения не являются однозначно антагонистическими. К рассматриваемому в монографии историческому отрезку (сороковые – шестидесятые годы ХХ века) сказанное имеет непосредственное отношение.

«Одним из самых неоднозначных периодов в истории взаимоотношений монастырей Молдавии и государства стали два десятилетия функционирования этих религиозных институтов в послевоенном Советском Союзе, – пишет исследователь. – … На развитие отношений между монастырями и властными структурами в Молдавской ССР определяющее влияние оказала предпринятая Сталиным в ходе войны попытка перехода от жесткой антирелигиозной политики к конструктивному диалогу с церковью».

Такой переход, по мысли ученого, был обусловлен той патриотической ролью, которую довелось сыграть церкви в один из ключевых моментов отечественной истории.

Достаточно сказать, что, согласно расчетам фашистских агрессоров, представители духовенства должны были служить активными проводниками оккупационной политики на захваченной территории. У фашистов не возникало даже мысли, что «униженная советской властью» церковь может не поддержать «борьбу с безбожной властью». На деле же именно Русская Православная Церковь в первый день войны выступила с призывом встать на защиту родной земли. Свой патриотический порыв священнослужители подтвердили конкретными делами: сбором средств на нужды фронта, финансированием строительства танковой колонны и авиационной эскадрильи, личным участием духовенства и православных мирян в боевых операциях против фашистов.

Даже на территории Бессарабии и Транснистрии, где в годы войны румынская администрация использовала священников (этнических румын) в качестве антисоветских агитаторов, представители духовенства умудрялись оказывать посильную помощь подпольщикам, укрывать у себя в монастырях советских парашютистов. В период освобождения Приднестровья и Молдавии насельники монастырей также оказывали бесценную помощь нашим частям. В 1944 году один только Ново-Нямецкий монастырь с. Кицканы предоставил для нужд советских войск 60 тонн картофеля, 4 тонны ячменя и кукурузы на фураж животным.

Весомый вклад церкви в дело борьбы с фашизмом, а также стремление укрепить имидж Советского государства на международной арене и заставил руководство страны искать пути к компромиссу, объясняет Вячеслав Содоль. Начиная с 1943 года (4 сентября 1943 года состоялась встреча Сталина с иерархами РПЦ, митрополитами Сергием, Алексием и Николаем), верующие почувствовали ослабление административного прессинга. С этого времени начинают открываться православные храмы, из тюрем и лагерей освобождаются священнослужители, возобновляется деятельность монастырей и духовных учебных заведений. В целом, наблюдается нормализация взаимоотношений церкви и государства.

Послевоенный период (с 1954-го по 1957 г.) также является относительно стабильным и плодотворным для церкви, а в Молдавии в эти годы происходит настоящее «религиозное возрождение», укрепляется экономическое положение монастырей. Зато с конца 50-х партийное руководство словно вспоминает о непримиримой ленинской позиции в отношении «духовной сивухи, опиума для народа», что оборачивается новым витком административного давления на веру и её служителей: в Молдавии повсеместно закрываются храмы и монастыри, происходит секуляризация землевладений обителей.

Тем не менее, как отмечает Вячеслав Содоль, «главная цель кампании гонений на церковь достигнута не была: сузив возможности и ареал влияния духовенства на население, она только сплотила убежденных верующих и даже способствовала самоорганизации церковного актива вокруг священников». Начавшиеся в СССР с конца 80-х годов процессы либерализации и демократизации затронули различные сферы жизни общества, сопровождаясь, среди прочего, возрождением религиозной духовности и усилением роли церкви в общественном сознании, которое пришло на смену воинствующему атеизму.

За минувшие десятилетия в Приднестровье построены и восстановлены десятки церквей, вновь выполняют свою высокую духовную миссию Ново-Нямецкий монастырь в Кицканах и другие монашеские обители. Всё это является необходимым условием сохранения духовной традиции, пронесенной приднестровцами через горнило суровых испытаний ХХ века.

Николай Феч.