Пять лет без перерыва на обед

Мудрость веков гласит, что вы никогда не были настоящим студентом, если не знакомились с преподавателем во время экзамена, не ели выпечку в столовой и не пили кофе «три в одном», не высыпались во время первой пары, не «стояли! на отчисление на пятом курсе за «аморальное поведение»… Пора бытия студентом – это не только неусыпное изучение фундаментальных дисциплин, но самое безмятежное время в жизни, когда «уже не ребенок», но и спрашивают не как со «взрослого» (если, конечно, не стал молодым родителем).

 

 

стандартная группа на филфаке после защиты дипломаЕда

 

Французская кухня по разнообразию и колориту рядом со студенческой, естественно, даже рядом не стояла. Оценивали кулинарные изыски прежде всего те, кому довелось жить в общежитии и с первого курса учиться совмещать такие соблазнительные продукты, как батон, майонез и колбаса. Конечно, пока сосед не привезет из родных Дойбан закатку и брынзу. Итак, наше меню выглядело примерно следующим образом:

Завтрак: хлеб; хлеб с «маянезиком»; хлеб с «маянезиком» и «Мивиной», яичница или омлет (с «маянезиком»); воздух, посасываемый через трубочку (если до начала пары две минуты).

Обед: 3 плюс бесконечность пирожков с картошкой, капустой из столовой; суп из картофеля за 2,80 (есть, конечно, и солянка, но берут только мажоры); «двойные макароны» с подливой; гамбургер (студенческий младший брат оного, кушается раз в месяц в день получения стипендии).

Ужин: пельмени (тоже с «маянезиком»); жареная картошка (блюдо «высшего пилотажа»); консервы (скумбрия, сардина и прочая фасоль, поедаемая из банки вилкой). Особенно философски относящиеся к жизни студенты, впрочем, могут ужинать и пивом с сухариками.

Как результат пятилетней жизни в общежитии, каждый из нас мог бы написать книгу «Сто блюд из «Мивины», однако рано или поздно приходил к выводу, что дружить, как правило, необходимо с умеющими готовить студентками-соседками, дабы затем играть в очень интересную игру «Мы пришли к вам в гости заглянуть в холодильник».

 

Посвящение

 

Рассказывает Михаил, эколог, выпускник 2015 года:

– На первом курсе у нас было посвящение. И не абы где, а в глухом, дремучем лесу. Мы же экологи! Там была целая программа, и было интересно. Под вечер мы уселись у костра и стали это дело отмечать. Пили спирт из 5-литровой баклажки, в которой плавали дольки грейпфрута. И вот, изрядно выпив, я попытался встать, но сила тяжести была сильнее меня, и я лицом полетел прямо в огромный костер. Ребята спохватились, быстро вытащили меня. И, что удивительно, я ничего не опалил, даже ресницы и волосы целы были. Отделался только небольшим черным ожогом в форме значка «Nike» на виске. Ну, пьяному море по колено. С тех пор меня стали звать «человек огня».

А на следующий год, на том же посвящении, у меня появилась «сестра огня». После этого случая Рыжий часто смеялся и говорил, что я пытался потушить костер глазами.

Из преподавателей же я больше всего запомнил нашего физика и его бессмертную фразу: «Мама! Я хожу налево, потому что действует кориолосово ускорение».

 

Подработки

 

В любой студенческой компании существует негласное разделение на амплуа: кто-то красавчик и ловелас, кто-то сумасшедший фрик, стоящий на отчисление, если бы не замдекана, у кого-то списывают все лабораторные работы. В нашей компании была еще и ее душа – Денис. Во все время учебы он умудрялся подрабатывать на весьма фешенебельных работах (не чета всяким колл-центрам): ночной вахтер, кладовщик алкогольной продукции в магазине, складской рабочий – и это все, пока мы всего-то читали английскую фонетику и смотрели «Клинику».

Нередко наш предприимчивый приятель подкидывал работу и нам, и одной из них была расклейка объявлений в стиле «Окна и двери» за смехотворно малые, подобно нонешнему курсу белорусского рубля, деньги. Мы ездили по всем славным закоулкам нашей республики, начиная от Первомайска и заканчивая селами Дубоссарского района, и клеили «Окна и двери» на каждый встречавшийся столб, забор, подъезд, спящую собаку. Зимой «работе» шарму придавал мороз, склеивавший заиндевевшие пальцы с курткой и тюбиком клея. Летом было легче, однако именно летом я чуть было не остался доживать свой век в Григориополе, когда пошел обклеивать столбы по объездной дороге и опоздал на точку встречи на полчаса, так что о моей судьбе наш «босс» вполне мог бы запамятовать. Бежал я обратно через кладбище, располагавшееся к тому же на склоне, так что мои загнанные глаза «только с кладбища» мои сокурсники припоминали еще долго.

Впрочем, в тот же день, по приезде в Тирасполь, Денис предложил нам после тяжелого рабочего дня испить пива прямо на улице, кстати, недалеко от университета, за что мы и были оштрафованы правоохранительными органами (на штраф пошли все деньги, что заработали за день).

Что касается других «вариантов», то один мой приятель решил попытать счастья на «бирже труда», что в Парканах, но после одного дня в отделе кадров под открытым небом от идеи ручного труда отказался. «Технарям» в плане работы везло больше, а особенно предприимчивые сокурсники с филфака шли в официанты и получали там нехилые чаевые от подвыпивших предпринимателей. Исключительной рациональностью отличались многие мои однокурсницы (а девушек на филфаке-то 90%), которые чуть ли не с 1-го курса шли работать в школу, и стаж их сейчас больше, чем у моего деда…

 

Сессия

 

Два раза в год наступает время благодатной жатвы, во время которой студент бегает с зачёткой в руках по всему универу и ищет-ловит преподавателей, а также в последний день (чаще ночь) перед экзаменом пытается прочесть 800-страничный учебник и распечатать из него шпаргалки. Для большинства сессия – это внезапно наступивший апокалипсис, для студиозусов мужеского пола – с угрозой попадания в армию. Впрочем, у нас на филфаке мальчиков было чуть более, чем три на поток, так что «сильная половина» была охраняема, как уссурийские тигры (то же самое стоит сказать о девушках, обучающихся на технических специальностях).

К экзаменам я готовился следующим образом: в первый день читал два вопроса, а затем смотрел видео на «ютубе». Во второй день читал три вопроса, а затем смотрел видео на «ютубе». В последнюю ночь читал оставшиеся 45 вопросов и… сдавал исключительно на «отлично». Хотя и честность играла на сдаче экзаменов особую роль: как-то я признался, что вовсе не читал попавшийся мне в билете «Маскарад» Лермонтова, однако все равно получил «5». Чего не скажешь о некоторых однокурсницах, которые готовили по два комплекта шпаргалок (на случай, если один отберут), а предметы вроде русской литературы и синтаксиса сдавали по семь раз.

А что уж говорить о дипломе! Мало кто из защитивших свою дипломную работу студентов понимает ее хотя бы наполовину. Я писал последние 40 страниц своего диплома о Лермонтове в последний день, вооружившись нескончаемым запасом кофе и даже сигаретами (притом, что никогда до того не курил). Итог – сомнительное исследование мелодической организации романсов поэта и долгая попойка нашей группы после защиты своих шедевров.

 

Прекрасная половина

 

Как известно, на филфаке «прекрасная половина» вовсе не половина, а целых семь восьмых, так что к тяжкой доле единственного мужчины в группе я быстро привык, как и к разговорам «о своем, о женском», в результате чего ваш автор не покраснел бы, даже придя в женскую консультацию.

С другой стороны, филологический факультет – это действительно факультет невест, и девушки социально, так сказать, взрослеют на нем намного быстрее парней. Приведу отрывок из беседы, после которого мой безудержный запал был несколько охлажден картинами будущего:

1: Девочки, мне Вася предложение сделал! Мы же уже живем вдвоем и делим обязанности по дому…

2: Ну все равно, живете вдвоем, ты ему готовишь, за ним убираешь, ему стираешь…

3: Катя… что за султанская жена. Оба работают: кто пришёл раньше, тот всё и сделал.

2: А, поняла, у нас тут Васюнчик все выполнять будет.

3: Поэтому я прихожу домой поздно, чтобы он все делал!

2: Вера, ты молодец. Надо запомнить на будущее!

1: Вася вообще дома работает, так что он и посуду моет, и стирку закладывает, и белье вывешивает!

3: …а если скажет, что рубашка помятая, тогда лицо кирпичом:  «Да, я не заметила, ну погладь!». Я так делаю… я же учусь еще!

2: Ой, девочки, научите меня плохому, а муж потом меня из дома выгонит…

3: Ничего не выгонит. Смирится и будет жить. Аня… сейчас у вас будет самый чудесный период, когда начинается жизнь вдвоем, всё новое, всё свое. Отдельно от родителей!

2: Как это мило!

1: Ой, прям все трепещет внутри!

P.S. Через месяц автор, живший в период студенчества подобной «молодой семьей», расстался со своей «прекрасной половиной».

 

КВН

 

КВН, как и спортивное направление, в любом вузе оккупируется не самыми прилежными, но очень «творческими» студентами. То же произошло и с нами. Замдекана сказала, что нужно создать команду, ну мы и создали. Более всего падки на участие в КВН оказались девочки-первокурсницы, которые десятками валили на репетиции, предчувствуя славу богинь сцены, однако после одной-двух репетиций понимали, что нужно просто сидеть в комнате, смотреть в пол и молчать (это называлось придумыванием шуток), и больше не появлялись.

Так проходил отбор самых «смешных». Первые два года в нашей команде играли почти одни только студенты-журналисты – все бывшие сокомандники теперь работают на нашем ТВ, а некоторые и в Москве… Однако журналисты вовремя поняли, когда нужно уходить из этой ребяческой забавы, именуемой КВН. На смену им пришли студенты-лингвисты: вот тут уж команда набиралась по принципу «чем страннее, тем лучше».

Какие типажи были в нашей команде! Один – брутальный и бривший голову опасной бритвой, знаток нескольких языков, другой – любимец дам и отличный музыкант, при этом замкнутый до невозможности, третий – загадочный невротик, скрывающий свою фамилию даже от самых близких друзей… Несомненно, при любом другом раскладе эта компания никогда бы не собралась. Мы писали не столько смешные, сколько «заумные» миниатюры типа «Столовой для язычников», «Магазина «Все по 30 сребреников» и пьесы о Григории Котовском. Нас узнавали на улицах, любили и ненавидели, а сейчас мы канули в Лету – такова судьба любого кавээнщика.

В отличие от предприимчивых журналистов, из-за КВН мы не раз стояли на отчисление, двое человек так и не окончили университет, один не защитил диплом, а кто-то даже пропал без вести. Ваш автор сейчас на пару с другим сокомандником работает учителем, но песня о соли и шутки о социализме со свеклой остались в наших сердцах навсегда!

 

Преподаватели

 

О наших преподавателях ходило немало «баек», правдивых или нет, но все же раскрывающих всю фееричность этой плодотворной стези. Так, старшекурсники рассказывали нам, подобно лагерным историям о мертвом пионере, про одного особенно бескомпромиссного преподавателя, которого лет 15 назад побили вечером перед зачетом, а он как-то вычислил обидчиков, поставил «незачет» и дописал: «Били больно, но неубедительно».

Другой же ходил домой в Бендеры пешком, студенты его догнали вечером на дороге с теми же намерениями, а он уж побил их сам, потому что был КМС по боксу (или даже мастером)…

Наши преподаватели с филологического факультета обладали более покладистым нравом и были положительно-прекрасными людьми. Чего стоит только случай с девочкой, которая, дабы получить хорошую оценку на экзамене, выдумала историю про смерть своей мамы… Экзаменатор была настолько разжалоблена, что даже стала собирать для студентки деньги со всей кафедры, пока, конечно, матушка не приехала в университет узнать, как дела на сессии у ее принцессы…

Мастерски читал литературу один из моих любимых преподавателей, ныне покойный Борис Иванович, который виртуозно переводил тематику лекции о немецком романтизме на сюжет последнего выпуска программы «Пусть говорят». Кумиром же нашим, несомненно, был преподаватель КСЕ Федор Павлович, который и поныне пленяет студенток знанием  латыни и трактовкой «Лисистраты» по фрейдовским законам… Scio me nihil scire. Vivat Academia! Vivant professores!

 

НИКИТА МИЛОСЛАВСКИЙ.