3.7 C
Тирасполь
Пятница, 3 января, 2025

Популярное за неделю

С верой и надеждой

В столичном кафедральном соборе Рождества Христова прошло Епархиальное собрание. Цель...

«Мешок открыток» про Новый год

На объявленный газетой «Приднестровье» конкурс «Новогодняя открытка из прошлого»...

Новоселье под Новый год

Жительница Дубоссар Анна Кишларь говорит, что совершенно не ожидала...

Главное – безопасность

В преддверии возможного отключения газа в республике Правительство и...

Беллая тетрадь … откровенно, или Спектакль в самую душу

Театр вновь представил премьеру. Спектакль играют в малом зале. Такие работы всегда привлекали мое внимание особенно. Если малый зал, то наверняка – откровение, разговор по душам и в самую душу. Люди, разумеется, приходят в театр за разным, я – за этим. И только за этим.

Я шла в театр ещё за неделю до премьеры. Подготовка к интервью с Дмитрием Ахмадиевым, который режиссировал спектакль «Беллая тетрадь… откровенно» по произведениям необыкновенной Беллы Ахмадулиной, будоражила фантазию. Оставалось только догадываться, какой будет постановка. Какой – интерпретация творчества поэтессы, слывущей скорее космической, нежели земной. Спектакль в инсценировке актрисы Ольги Саловой-Чекан, которая так же играет одну из ролей в паре с Сергеем Вокуловским, представлялся для меня еще более загадочным, непредсказуемым и оттого притягательным. Какие выбраны стихотворения Беллы Ахмадулиной для этой театральной работы, в какой форме будут поданы они двумя актерами? С такими вопросами я шла на интервью с режиссером. А попала… на прогон спектакля!

Как удалось «заглянуть за занавес»

Малый зал, подготовка декораций, последние штрихи. Актеры на сцене, настраиваются, примеряют к себе пространство, вспоминают мизансцены. Смотрю во все глаза. Не часто ведь удается «заглянуть за занавес». Режиссер Дмитрий Ахмадиев занимает место в зрительном зале. Звукорежиссеры – за пультом. Актеры готовы. Начали. Легкие, как ветер, как дыхание осени, как дым от сожжённых листьев, кофейного цвета занавески вторят настроению героев. А настроение меняется так же мгновенно, как это случается и в жизни – от слова, от интонации, от поворота головы собеседника. Все здесь, как в жизни. Все здесь – жизнь. Это не диалог между людьми, между мужчиной и женщиной, это сосуществование, это поиск себя в творчестве, в мире, в пространстве, в любви, наконец!

Настолько здесь естественны взгляды, слова, эмоции, что ты заворожен, не можешь оторвать глаз от сцены. Костюмы героев и декорации – ненавязчивы. А других и не нужно. Тюлевые занавески и импровизированный подиум не отвлекают внимания от главного. От лиц, глаз, душ, от исповеди. Всем этим пронизан спектакль. От всего этого мурашки по коже. И слезы наворачиваются сами собой, потому что они, эти двое на сцене, смогли каким-то волшебным образом заглянуть в твою душу. И сказать о сокровенном – твоем, как о своем. Честно, смело, глядя прямо в лицо. И ты тоже смотришь в лицо – своим страхам, трагедиям жизненным. И очищаешься.

Картины, нарисованные русской поэтессой, режиссером и актерами театра, такие яркие и в то же время эфемерные, сменяют одна другую. Крик, переходящий в шепот. Музыка – в слова. Актеры играют с надрывом. Дергают за самые тонкие струны души, заставляют размышлять о том, о чем обычно хочется не думать. Выворачивают душу наизнанку. Забыть, спрятать поглубже от самого же себя теперь не получится. Актеры проживают на сцене целую жизнь, и ты вместе с ними любишь, боишься, мечтаешь, сопротивляешься, жалеешь… Живешь.

…Прогон окончился. Покидая зал, не могу удержаться и не сказать режиссеру и актерам «спасибо». За то, что заставили заглянуть в свою душу, очиститься от внутренних переживаний, от боли, что есть в судьбе каждого человека. Я шла в кабинет режиссера Дмитрия Ахмадиева и впервые не знала, каким будет интервью, о чем стану спрашивать. Все мои составленные ранее вопросы казались теперь бессмысленными, лишними.

Интервью о соприкосновении душ  

– Я не знаю, о чем Вас спрашивать и о чем говорить, – призналась я. – Словно какой-то талантливый психолог заглянул мне в самую душу и оголил нервы.

– Потому актеры и говорят, что им сложно давать интервью, так как они уже все сказали в самом спектакле словами Беллы Ахмадулиной, словами своих героев. Они на сцене настолько откровенны, что добавить нечего. Нужно прийти на спектакль и увидеть все своими глазами.

– Поймут ли его те, кто, например, не знаком с творчеством Беллы Ахмадулиной?

– Хотим ли мы быть понятыми? В искусстве такой задачи, мне кажется, нет и быть не должно. В этом спектакле заняты достаточно взрослые люди с серьезным жизненным опытом. За любое дело нужно браться, влюбившись в него отчаянно, дерзко, самозабвенно. И потом ты уже выходишь на определенный суд, и если находишь отклик… Если 5 из 60 зрителей малого зала откликнутся на твой порыв, на твое заявление творческое, это победа.

Белла Ахмадулина уже классик. Для кого-то она тяжела, для кого-то приемлема, легка. Вы сами видели сегодня, все очень доступно. Достаточно доступные люди ходят по сцене, доступные эмоции испытывают. Те, которые мы испытываем ежедневно. Испытываем, скрывая это. Спектакль о том, о чем мы, как правило, молчим. Беллой Ахмадулиной это написано, Ольгой Саловой-Чекан это инсценировано, режиссерская форма моя. И прекрасная актерская игра. Мы часто даже себе боимся признаться в чем-то. Так приходите в театр, мы признаемся вам, вы – нам. И освободимся от определённых душевных мук. У театра очень странная функция… Можно говорить об этом громко, что он зеркало, что он лечит, что он учит. Ничего такого не происходит. В театре мы соприкасаемся душами.

– Я видела, что во время прогона Вы переживали каждое мгновение вместе с актерами. И вообще переживали.

– Это нормально, потому как мы работаем вместе: режиссер, актеры, световой, звукорежиссер… Это симбиоз. Переживали все, даже те, кто устанавливали декорации.

– Меня поразило, что на прогоне актеры играли так, словно зал был полон…

– Всегда так играют, на всех репетициях! Иначе нет смысла. В полноги работать нельзя, нужно быть на пределе. Выдавать настолько, насколько ты можешь выдать сейчас, и еще чуть-чуть больше.

– Думаю, тому, что я сегодня увидела, предшествовала огромная работа.

– Работа над спектаклем прошла в огромном удовольствии. Начиная с выбора материала. Это был просто восторг. Ольга с ним очень давно ходила, писала, переписывала, приносила мне, мы вместе обсуждали. Первые читки, первые шаги – достаточно долго все назревало. И выплеснулось. В этом спектакле есть стихи и о том, насколько мы, люди театра, любим и одновременно ненавидим свою работу. Да и работой это назвать сложно. Хотя это, что там говорить, титанический труд! Получил ли я сегодня удовольствие от прогона? Да! Мы стараемся получать удовольствие на каждой репетиции. Иначе происходит отчаяние, и снова – поиск. Конечно, будут и мандраж, и премьерный синдром, а иначе нет смысла заниматься этой профессией. И мы ждем, каким он будет, зрительский отклик. И какими будут глаза в зрительном зале.

…После беседы с режиссером шла домой и не размышляла ни о чем конкретном, не вспоминала мизансцены или слова героев. Трепетно несла в себе то, чем наполнил меня спектакль. И боялась расплескать это дорогое и такое редкое чувство – откровенности с самим собой.

Татьяна Астахова-Синхани.

Новые статьи

Поздравление с Новым годом

Дорогие приднестровцы! От всей души поздравляю вас с новым, 2025...

Поздравление с Днём спасателя

Уважаемые спасатели! Поздравляю вас с профессиональным праздником! Служба в рядах спасателей...

Тепла нам и радости

Вот-вот наступит Новый год. Уже 2025-й. Все мы думаем...

Поздравление с Днём кино

Дорогие кинематографисты и любители кино! Поздравляю вас с Днем кино! Этот...

Пространство любви

На храмовом празднике села Теи мы познакомились с Константином...

Архив