9.2 C
Тирасполь
Четверг, 2 января, 2025

Популярное за неделю

С верой и надеждой

В столичном кафедральном соборе Рождества Христова прошло Епархиальное собрание. Цель...

«Мешок открыток» про Новый год

На объявленный газетой «Приднестровье» конкурс «Новогодняя открытка из прошлого»...

Новоселье под Новый год

Жительница Дубоссар Анна Кишларь говорит, что совершенно не ожидала...

Главное – безопасность

В преддверии возможного отключения газа в республике Правительство и...

Рассказ о неспокойном человеке с обостренным чувством правды

Терпеть не могу, когда о людях говорят поверхностно, делая акцент на формальном: родился-учился-работал… Если пишешь историю человека, которого уже нет с нами, это неприемлемо вовсе. Но если пишешь портрет незаурядной личности, талантливой и сильной духом, поверхностно и не выйдет. Именно о таком человеке рассказ сегодня. О Надежде Аронецкой. Слишком многое в ней глубинно. И то, что ею двигало в жизни, тоже не на поверхности. Из всех рассказов о ней, которые приходилось слышать, ясно, что ее увлеченность, а точнее, вовлеченность в профессию – без остатка. Эта вовлеченность занимала все ее мысли. Страсть к своему делу заставляла испытывать взлеты, победы, падения. Эта страсть позволяла ей мужественно, без жалоб преодолевать жизненные трудности. Потому что для нее существовала главная любовь – театр. 

30 сентября актрисе, педагогу, режиссёру и создателю тираспольского театра исполнилось бы 100 лет. Сегодня в 5 часов вечера 50-й юбилейный театральный сезон откроют памятной программой о Надежде Аронецкой. Сразу после этого зрители увидят спектакль «Наш Чехов». Произведениями этого писателя всегда восхищалась Надежда Степановна. А пока вы еще только собираетесь в театр, приглашаю к разговору с его главным режиссером Дмитрием Ахмадиевым. Интервью с ним, разумеется, будет о Надежде Степановне. Мой собеседник расскажет о своем первом театральном педагоге и наставнике, рисуя портрет разными красками, без никому ненужных формальностей. И каждый, даже самый маленький, мазок станет раскрывать характер героя материала больше, чем целая автобиография.

– Так уж устроен наш мир, что мы пишем статьи, снимаем сюжеты и проводим вечера памяти, приурочив их к дате. Раз так заведено, давайте и мы воспользуемся случаем, чтобы снова вспомнить самим и рассказать другим о таком важном не только для театра, но и для Тирасполя человеке.

– Выходит какая-то, на самом деле, удивительная история: и 50-й театральный сезон, и 100 лет со дня рождения Надежды Степановны. Такое столкновение дат бывает не так часто. Но в то же время мои ощущения очень личные. Аронецкая всю жизнь боролась, находясь в сложнейших обстоятельствах. Ей было 50 лет, когда она открывала этот театр. В 50 лет обрубить какой-то период жизни… Настолько быть неспокойным человеком, чтобы начать все сначала. Уехать совершенно в другой город, в чужие стены, с какими-то молодыми людьми, третьекурсниками. Я не представляю, какой силой духа нужно было обладать. Оставив все, она идет на этот шаг – практически в неизвестность. И потом, спустя много лет, когда вынуждена была выйти на пенсию, организует актерский факультет. Продолжает быть в профессии, ищет новые для себя формы существования в ней.

– И Вы оказываетесь одним из студентов этого факультета…

– Да. Тогда у нас на три курса была одна аудитория, как сейчас помню, 302-я. Мы первокурсниками ходили к ней на занятия и даже представить себе не могли, что стоит за плечами этой женщины. Это теперь я многое понимаю. В последние недели своей жизни она лежала в военном госпитале и все равно продолжала проводить занятия с нами. Там, в госпитале. Помню, мы с ребятами делали свой показ, последний при ее жизни. Он прекратился на мне. Ей стало плохо. Я доработал, а следующую сцену она остановила. Потом отдышалась, привела себя в порядок и нашла силы, чтобы обсудить. «Сыграешь-сыграешь, Ахмадиев, ты своего Иванова. Лет в 45», – говорила она.

– Выходит, работала Надежда Степановна до последнего…

– Через пару дней после этого показа она ушла из жизни. Я помню абсолютно все, как будто это было вчера. Такие дни остаются в памяти на всю жизнь. Я так же хорошо помню, например, как Надежда Степановна пришла в кооператив, где я мальчишкой работал гладильщиком и «швеем» (смеется). Я уже рассказывал эту историю: не поступив в Одессу на физвос, я год должен был чем-то заниматься. В нашей семье не принято сидеть без дела, и моя тетя взяла меня на работу.

Надежда Степановна со своими первокурсниками пришла в ателье за какими-то тканями. Тогда я ее и увидел. А тетя попросила о прослушивании, потому что я к тому моменту уже был нацелен на свершения, мечтал поступать в Питер на театральное. Надежда Степановна приняла меня на курс. Что-то она увидела во мне. И тогда началась особенная веха в моей жизни.

– А что Вы читали,    не помните?

– Какую-то басню, которую сам сочинил. Она сказала: «Молодец, что ты такой рифмоплет, но давай лучше Крылова потом принесешь». Какое-то стихотворение читал, не помню. Но помню, что пародировал Аллу Пугачеву и Шатунова. Она сказала: «Боже, какой ужас!» Спустя год на экзамене, когда я уже читал монолог Алеши Карамазова и забыл текст от переживания, она сказала: «Ребенок, а чего ты перепугался-то так?! Поставлю я тебе твою «пятерку», это ж понятно, ты уже год занимаешься. Ну давай, пой свою Пугачеву. Повесели нас просто и иди» (смеется).

– По Вашим рассказам понимаю, что она, с одной стороны, была требовательным наставником…

– Очень требовательным!

– …а с другой – человечным.

– Требовательность не отменяет человечности. А в нашей профессии нетребовательным быть просто невозможно. Когда ты от себя ничего не требуешь, когда ты от дела не требуешь ничего, что из этого выйдет? Она по-другому просто не могла. Повышала голос очень редко – разве что в каком-то кураже. Но самое страшное, когда она переставала замечать студента.

– Осознанно?

– Конечно! Я этими приемчиками тоже пользуюсь (улыбается). Но у нее это получалось как-то глобально. Вы можете себе представить: женщина, уже пожилая, 72 года ей было на тот момент. Человек с ней здоровается, а она просто мимо проходит.

– Чем это нужно было    «заслужить»?

 – Отношением к работе. Если человек не понимал, где он находится и зачем. Нужно было быть здесь и сейчас. Нужно было отдаваться профессии и придерживаться всех правил. Я сегодня от своих студентов требую: нельзя краситься, нужно приходить на занятия в черной форме. Это от нее все, от Надежды Степановны! И я понимаю, для чего это все и зачем.

– А для чего и зачем? Потому что должен быть чистый лист?

– Верно. Когда мы надеваем на себя  что-то – одежду, косметику, – мы надеваем на себя образ. Зачем мне образ, когда мне нужно видеть чистое лицо и понимать, какую роль, какой образ я могу доверить актеру? Надежда Степановна учила нас и этим элементарным профессиональным вещам в том числе.

Надежда Степановна Аронецкая и её труппа.

В 1969 году Надежда Аронецкая, которая до этого времени работала в театрах Москвы и Кишинева, указом министерства культуры МССР была назначена режиссером Тираспольского городского театра-студии. В состав труппы вошли выпускники актерского курса Кишиневского института искусств, который Надежда Степановна вела с 1965 года. Так, в 1969 году Надежда Аронецкая приехала в Тирасполь и смело взялась за свое главное творение – театр. Свет, музыка, декорации и костюмы – каждая деталь под ее контролем, но особенно требовательной она была к актерам. Именно они, считала Аронецкая, – душа театра, поэтому строго отбирала артистов в труппу. Театру надо отдавать все или ничего и честно уходить, говорила она. Заслуженный деятель искусств МССР Надежда Аронецкая была главным режиссёром Русского драматического театра в Тирасполе на протяжении 10 лет. За это время ею было поставлено более 30 спектаклей. В 1979-м она вышла на пенсию, однако позже работала в театре как приглашенный режиссер. В начале 90-х годов по ее инициативе был создан актерский факультет в Приднестровском госуниверситете. В 1993 году Надежда Аронецкая ушла из жизни, отдав 45 лет служению искусству. С 2001 года театр носит ее имя. 

– Я слушаю Вас и понимаю, что мне повезло: Вы трепетно и уважительно относитесь к Аронецкой. Иначе мне было бы сложно вести это интервью…

– Вы знаете, когда-то Джигарханян на вопрос, что делать, если у тебя с режиссером нет состыковки, тихонечко так сказал: «Все должно быть в любви». Его снова спросили, мол, ну если все-таки нет понимания? Он снова ответил: «Все должно быть в любви». И в третий раз этот вопрос по-другому задали. И тогда он сказал: «Послушайте, значит, вы не артист, раз не можете перетрасформировать свою энергию в любовь».

– Не сыграть эту любовь, а проникнуться ею?

– Сыграть можно что угодно, кроме любви и искренности. У На-дежды Степановны было обостренное чувство правды. Невозможно соврать ей, обмануть! Не-воз-можно.

– У Вас на рабочем столе – ее портрет. Обычно это место для фотографий очень близких людей…

– В моем кабинете два ее портрета не потому, что это дань какая-то, дань уважения… Они тут, потому что я так хочу. Потому что я с ней разговариваю. Эх, я такие вещи Вам сейчас говорю…

– Что Вас смущает?

– Я их скажу. Вы их напишете. В газете их напечатают…

– И они станут просто    словами?

– Да, наверное… А мне этого не хотелось бы. Потому что это настолько личное. Я говорю и сам глохну, понимаете? Не хочется пафоса, а когда говоришь об Аронецкой – тем более. У меня такое болезненное восприятие еще и потому, что ее смерть была в моей жизни первой значимой смертью. И тогда я не мог смириться с этим. Я помню массу подробностей. Мелочей всяческих. Помню, что какое-то стихотворение тогда еще написал. О том, что это был последний спектакль в ее жизни…

– Вы имеете в виду…

– Ее похороны. Помню, накануне мы с моим другом однокурсником Димой Новицким закрылись в аудитории, долго плакали…

– Прошли годы, много ступеней пройдено, и вот вы сегодня стоите на том месте, на котором когда-то стояла она. Сложно?

– Непросто. Помогает и придает сил опыт Надежды Степановны. И ее биография. Ее биография – это биография не только ее, а, как оказалось, участь и других больших мастеров. И сегодня, когда театр получает награды и я выхожу на сцену за ними и говорю слова благодарности, то первые слова всегда – ей. Потом маме, потом всем остальным. Это первый мой педагог. В нее невозможно было не влюбиться. Наверное, если бы не она, то был бы другой наставник, но я его не хочу. Я не хочу вернуть ни секунды! Мне сейчас уже ничего не страшно в профессии. Послушайте, сейчас объясню… Когда ты уже артист, тебе не страшно! В поле коврик постелил, и ты – артист. Вышел на большую сцену, и ты – артист. И это все ее слова! Вы понимаете, какой она человек? Всему этому нас учила она. Научила.

Татьяна  Астахова-Синхани.

Фото: www.multiurok.ru

Предыдущая статья
Следующая статья

Новые статьи

Поздравление с Новым годом

Дорогие приднестровцы! От всей души поздравляю вас с новым, 2025...

Поздравление с Днём спасателя

Уважаемые спасатели! Поздравляю вас с профессиональным праздником! Служба в рядах спасателей...

Тепла нам и радости

Вот-вот наступит Новый год. Уже 2025-й. Все мы думаем...

Поздравление с Днём кино

Дорогие кинематографисты и любители кино! Поздравляю вас с Днем кино! Этот...

Пространство любви

На храмовом празднике села Теи мы познакомились с Константином...

Архив