2.5 C
Тирасполь

С чего начался театр Дмитрия Коева

Популярное за неделю

Он приехал в Тирасполь с конкретной целью – поставить на нашей сцене с нашими артистами спектакль. И театр его ждал. Ждал и город, потому как принял гостя радушно. Он молод, активен, полон идей. Он размышляет о большом и малом – так, как и положено ищущему режиссеру. Он начинал с самых азов профессии – много лет был актером государственного русского драматического театра имени Антона Чехова в Кишиневе. Сегодня он еще и режиссер. Сегодня на его счету десять режиссерских работ. Десятая, юбилейная – на нашей сцене. Ею стал спектакль по пьесе итальянского комедиографа Эдуардо Де Филиппо «Цилиндр». Итак, знакомьтесь: заслуженный артист Молдовы, актер и режиссер Дмитрий Коев.

В последних числах февраля в Приднестровском государственном театре не смолкали аплодисменты. Давали «Цилиндр» в постановке режиссера из Кишинева. Широкому тираспольскому зрителю Дмитрий Коев пока известен не был. Но знакомство состоялось. «Цилиндр» приняли. Встретиться с Дмитрием Коевым получилось куда раньше. Тогда он был выпускником актерского факультета и только пришел служить в театр им. А.П. Чехова. А я оканчивала факультет журналистики и уже работала в местных печатных СМИ. Специализировалась на театральных рецензиях, потому «чеховку», как мы его называли между собой, посещала часто – и как зритель, и как журналист. И вот спустя (подумать только!) 20 лет, накануне премьеры «Цилиндра» в стенах уже тираспольского театра им. Надежды Аронецкой, словно дежавю: я задаю вопросы, он отвечает. Но прежде спрашиваю разрешения записывать разговор на диктофон.

– Снимайте, пишите, делайте что угодно, у меня сегодня хорошее настроение! – смеется режиссер.

– Раз так, то позвольте отмотать ленту немного назад. Примерно нулевые года, Вы – молодой, недавно только дипломированный актер, играете свои первые роли в кишиневском театре им. А.П. Чехова. Я, еще студентка факультета журналистики, беру интервью у Вас с Вашими соратниками по студенчеству и театру…

– Вот как! Да-а-а-а, нас называли «золотая десятка», курс Вячеслава Мадана. Мы пришли в театр в 99-м. Да, было дело… Здорово было!

– Но тогда я Вас знала как начинающего актера, позже, как актера, «ставшего на ноги». Как случилась эта трансформация, что сегодня Вы предстаете еще и в роли режиссера?

– Актерский труд, Вы понимаете, непростой, не всегда тебе достаются те роли, о которых мечтаешь. Начинал же я себя пробовать в режиссерских придумках еще в институте, устраивал всякие «капустники». В театре продолжил проявлять себя в этом направлении. Будучи тогда художественным руководителем театра, Нелли Ивановна Каменева вызывала меня и говорила: «Дим, давай что-то придумаем вместе». И вот мы придумывали. И, по сути, все началось с «капустников». Потом как-то она вызвала меня к себе в кабинет и предложила на малой сцене поставить спектакль, проявить себя в качестве режиссера. Эта сцена у нас экспериментальная.

– Да, помню, на втором этаже…

– Верно. Она теперь имени Нелли Каменевой. Нелли Ивановна умерла прямо на сцене в 2007 году. Во время спектакля «Горе от ума». Был полный зал… Она вышла и упала.

– Она жила сценой и на сцене…

– Да. Говорят, что актеру умереть на сцене – счастье. Как Андрей Миронов умер… Не знаю… Наверное, в смерти вообще нет ничего радостного. Меня эта потеря настолько затронула, перевернула мое сознание, что я захотел поставить на малой сцене спектакль памяти Нелли Каменевой. Не для официоза, а для себя. Это был 2008 год, и я поставил с Ольгой Мадан, которая в свое время работала на вашей сцене, и с актером Юрием Андрющенко спектакль на двоих – «Собака». Это была моя проба пера как режиссера. Спектакль понравился публике, он идет до сих пор, ему уже 10 лет. Потом на большой сцене поставил сказку «Алиса в Стране чудес». Руководство театра предложило ставить дальше. Но чтобы продолжать, нужно было получить образование режиссера, потому что ставящий актер – это одно, а режиссёр – все-таки другое. И я, имея уже диплом актера, поступил в институт искусств учиться режиссуре. На полтора года вернулся в свое любимое здание, в котором уже столько лет назад получал специальность актера. Там все меня узнали, все меня вспомнили. Дипломный спектакль поставил по Леониду Филатову «Лизистрата. Бабий бунт». Спектакль вышел скандальным, потому что Леонид Филатов – это «Таганка», это хулиган. Кто-то меня критиковал, кто-то хвалил, но спектакль понравился публике и нормально идет до сих пор. Потом были «Гарольд и Мод», «38 попугаев», «Примадонны, или В театре только девушки», «Дураки», «Одна ночь с Дон Жуаном». Поставил в Чадыр-Лунге спектакль «Ловушка» с гагаузским национальным театром. И вот добрался до Тирасполя, где поставил «Цилиндр».

– Почему тираспольский театр с нашими актерами был выбран площадкой для следующей постановки?

– Во-первых, с Дмитрием Шамильевичем Ахмадиевым мы давно дружим. Во-вторых, у меня возникла необходимость поставить спектакль не на родной сцене. Ведь иногда нужен другой воздух, а театр – это все-таки замкнутое пространство. Так родилась идея поставить спектакль у вас. Я приехал в Тирасполь, предложил несколько вариантов, и мы остановились на том, что это будет «Цилиндр».

– Сколько длилась работа над спектаклем?

– Чуть больше месяца. Это оказалось возможным благодаря профессионализму людей, которые здесь работают, и тому, что спектакль не предполагает сложной сценографии. Действие происходит в бедной Италии. Когда-то этот спектакль шел у нас в кишиневском театре, был поставлен московским режиссером, я играл одну из ролей. И мне запала эта пьеса, ее сюжет.

– Кого мы увидим в «Цилиндре»?

– Зою Кравец и Ольгу Доброхотову, Сергея Вокуловского, Игоря Тарана, Виктора Клименко, Вячеслава Нагапетьяна, Ольгу Прохорову и Людмилу Тульчинскую, Сергея Паничева, Владислава Греся, Станислава Киорпека и студентов театрального факультета курса Дмитрия Ахмадиева. Я успел заметить за этот месяц с лишним, сколько нахожусь в Тирасполе: многие из них известны и телевизионным зрителям. Их лица – на местных каналах: передачи, реклама, проекты. В Кишиневе тоже так.

– Как Вам работалось в нашем театре?

– Всегда волнительно, когда приходишь работать не в свой театр. Наверное, нужно спросить актеров, каково было им, но мне было комфортно. Все работают с отдачей, понимают, что делают. Если не понимают, спросят, а потом делают. Главный художник театра Владимир Фрумусаки помогал мне оформлять спектакль, Катя Азбукина, молодой художник по костюмам, помогала с гардеробом. Я очень доволен ее работой, думаю, ее ждет большое будущее, если она не перестанет этим заниматься. Очень просто работать, когда на репетиции ты говоришь, что тебе необходимо что-то для спектакля, и через 10 минут это появляется на сцене. Так не во всех театрах бывает. Я как-то увидел видео репетиции Марка Захарова, где он говорит, что, к примеру, было бы хорошо, чтобы стул был синим, а не коричневым. Смотрю, а ему уже синий стул выносят. Вот это уровень.

– Когда зритель приходит на спектакль, он часто интересуется, сколько в нем актов…

– Вообще «Цилиндр» – это одноактовка, но мы нашими придумками и режиссерскими штучками сделали два акта. К тому же есть закон жанра – зритель должен в перерыве сходить в буфет.

– Разумеется, а зачем тогда все это?

– Конечно, спектакль – не главное, – смеется режиссер. – Понятно, что мы шутим, но и это имеет место быть, поход в буфет – добрая традиция многих театралов. А наши два акта, по-моему, получились. Дай Бог…

– Мандраж присутствует перед премьерой?

– Конечно. Я не верю тем режиссерам и актерам, которые говорят, что им все равно, как примет публика. Думаю, это обман. Мы ради публики работаем, и для меня очень важно, как она примет.

– Какой зритель здесь, в Тирасполе, по Вашим ощущениям?

– Мы привозим к вам свои спектакли, и нас всегда очень хорошо принимают. Есть два города, где нас принимают на ура, – это Бельцы и Тирасполь. В этих городах, как и в Кишиневе, блестящая театральная публика. Если, скажем, мы привезем не очень мощный спектакль, то нам скажут: «Не понравилось, привезите что-то другое в следующий раз». Поэтому нельзя называть тираспольского зрителя провинциальным, ни в коем случае. И когда Москва приезжает в Кишинев со своими «звездами», медийными лицами, то часто привозит очень слабые и некачественные спектакли. Да, зритель придет. Но его не обмануть. Планка у нашего зрителя высокая. А в Москве думают: «Провинция, да что они понимают». А мы все понимаем! Халтура может быть и питерская, и московская, и кишиневская, и она всегда видна. Халтура есть халтура.

– Как Вы относитесь к тому, что некоторые зрители идут на премьеру, заранее прочитав произведение, по которому поставлен спектакль?

– Это право каждого. Только желательно помнить, что вы увидите интерпретацию режиссера. Я, в общем-то, готов к тому, что могут быть разные отзывы. Есть люди, которые специально идут в театр, чтобы сказать, что все плохо. Они приходят уже с недовольным лицом, заранее зная, что им не понравится. Но к объективной и обоснованной критике я прислушиваюсь. И огорчаюсь, если она негативная. Хотя было и такое, что в Интернете пишут о «провальном спектакле Дмитрия Коева», и тут же полный зал, спектакль идет, и я вижу, что в конце его зрители встают и долго аплодируют. Так что бывает по-разному.

– А самому приходится давать негативную оценку спектаклям других режиссеров?

– Случается. Если спектакль не нравится, то я ничего не могу с этим поделать. Я не заставлю себя полюбить его. Если спрашивают, то иногда все же приходится лукавить и благодарить за премьеру, чтобы человека не обидеть.

– Я сейчас задам вам вопрос, который режиссеры не любят. И все же я задам. Я как журналистка знаю, какая оценка статьи читателем была бы мне приятна как профессионалу. Какая реакция зрителей стала бы для вас наградой за труды при постановке спектакля «Цилиндр»?

– Я очень люблю жанр трагикомедии. Если на афише написано «авантюрная комедия», это не значит, что от начала до конца один смех. Здесь очень много смысловых вещей, подтекстов. В спектакле есть достаточно много серьезных монологов. Я люблю синтез. С самого начала я сказал ребятам, что это будет актерский спектакль, что я не стану углубляться в какие-то мощные режиссерские ходы. Я хотел, чтобы все персонажи проявили себя каждый в своем образе. А что касается реакции зрительской… Эта пьеса из наших дней, хоть все и происходит в Италии 60-х годов. Что человеку нужно? Хоть супруга меня и ругает, когда я в интервью озвучиваю это, но многих людей очень заботит материальная сторона жизни. И пьеса об этом тоже. Забывается любовь, забывается дружба, лишь бы обмануть, лишь бы выгадать. Это жуткие вещи, но, к сожалению, сегодня они сплошь и рядом. И мне бы хотелось, чтобы наш спектакль заставил задуматься. Зритель вынесет каждый свое. Где-то посмеется, где-то погрустит, где-то позавидует, но главное – чтоб задумался.

– Чье мнение для Вас важно при оценке постановки?

– Возможно, Вы ждете режиссерских фамилий… Сейчас «ляпну»… Жена – самый главный критик мой!

– Прекрасный ляп! Она для Вас авторитет в театральном мире?

– Она пресс-секретарь нашего театра, театральный журналист. Она помогает мне делать афиши к моим спектаклям, анонсирует их. Так что она в теме.

– В «Цилиндре», как я поняла, участвует два состава актеров. Уверена, что с каждым составом спектакль приобретает разные оттенки…

– Разумеется. И я уверен, что умный зритель придет дважды, чтобы сравнить.

– Но второй раз придет настоящий театрал. А есть те, для кого поход в кино привычнее, там можно есть попкорн к тому же.

– А я в свое время как в театр попал? Пришел, будучи школьником, с классом и шумел. И прозвучала такая фраза: «На сцене же живые люди». В кино можно и жевать, и разговаривать – там пленка. В театре же совсем другая атмосфера, совершенно другая энергия – когда живой человек с тобой общается через спектакль. Я запомнил эту фразу, и так начался в моей жизни мой театр…

Татьяна Астахова-Синхани.

Предыдущая статьяВесенний день год кормит
Следующая статьяСельские рецепты

Другие статьи

Новые статьи