1.5 C
Тирасполь

Наверное, это судьба…

Популярное за неделю

При встрече она непременно вам улыбнется. Это сразу располагает. Такой аванс доверия заставляет быть хорошим, быть может, даже лучше, чем есть. Заведомо доброе отношение всегда хочется оправдать.

С героиней сегодняшнего материала мы вплоть до самого интервью лично знакомы не были. Но я много слышала о ней от коллег и ее студентов. Всегда это были уважительные интонации и теплые слова. Позже мы время от времени стали видеться у входа в школу: она вела на уроки двух внучек, я – сына. Я любила наблюдать, как она с кареглазыми девочками шагает по дороге к крыльцу младшего корпуса. По пути они почти всегда живо о чем-то беседовали и смеялись. В другой раз я встретила свою героиню в музее, на открытии фотовыставки ее сына и моего коллеги Николая Феча. Мне понравилось: мама автора держалась скромно, чуть поодаль от принимающих участие в официальной части мероприятия. Но я видела, как она, наблюдая за происходящим со стороны, гордится сыном, его работами, его мировоззрением. Она – мама и бабушка. Наверное, в первую очередь. Но при этом она слишком интересующийся жизнью человек, чтобы не быть кем-то еще… В прошлом она и библиотекарь, и заведующая литературной частью театра, и журналист. Впрочем, бывших журналистов не бывает. Более 12 лет она проработала в газете «Приднестровье», которой вот-вот исполнится четверть века.

Сегодня, накануне юбилея нашего издания, мы беседуем с Ольгой Геннадьевной Феч, старшим преподавателем кафедры журналистики ПГУ, начальником редакционного отдела управления по связям с общественностью и СМИ. Шутки, анекдоты, случаи из жизни и, конечно, смех – в кабинете, где происходит разговор. Порой забываю, что я на работе, увлекаюсь, отхожу от темы встречи, от подготовленных заранее вопросов. Это верный знак того, что интересно. Мастерство рассказчика, которым обладает моя собеседница, неоспоримо – интервью длится почти два часа, но пролетает незаметно. Говорим о журналистике, театре, и, конечно, о временах, когда газета «Приднестровье» только начинала свой теперь четвертьвековой путь. Впрочем, читайте сами…

– Ольга Геннадьевна, говорить о Вас в газете «Приднестровье» невозможно без того, чтобы не узнать, что этому предшествовало…

– Наверное, это судьба. Я всегда была человеком пишущим. Будучи школьницей, участвовала в республиканской литературной олимпиаде, заняла призовое место. Поступать поехала в Кишинев. В том году русскоязычную группу журналистов не набирали. И я поступила на филологический факультет, думая, что дальше свяжу свою жизнь с литературой. Но буквально на первых парах нам сказали: «Вы думаете, мы из вас будем делать писателей? Нет, вы получите диплом преподавателя русского языка и литературы». Кроме того, была такая изюминка: студентов русской группы филфака по распределению отправляли в молдавские села преподавать русский язык и заодно осваивать молдавский. Проучившись какое-то время на филфаке, я случайно увидела объявление о том, что открывается новый факультет –
библиотечный. Всем желающим предлагалось туда перевестись. Распределение после окончания этого факультета проходило только по городам. И я перевелась. Но примерно в это же время чуть не уехала в археологическую экспедицию в Крым (смеется).

– Вы увлекающийся человек! Кем же Вы там были бы?

– Коллектором. Слово красивое, но на самом деле должность неквалифицированная. Носить инструмент, быть на подхвате. Но когда я пришла в отдел кадров оформляться, там посмотрели, что мне нет 18, и не взяли. Так, получив профессию библиотекаря, я с литературой не расставалась. Проработала около 10 лет в Тираспольской центральной библиотеке и регулярно писала в городскую газету. На волне перестройки в библиотеке открылся альтернативный театр «Зеркало». Его художественным руководителем был Владимир Сухомлинов. Будучи заместителем директора библиотеки и заведующей отделом искусств, я наблюдала за открытием театра. Мы подружились, и Владимир Александрович предложил мне стать заведующей литературной частью.

– Это была, как я понимаю, следующая ступень на пути к журналистике? 

– Верно. Работа завлита в театре предполагает связи с общественностью. Это и сотрудничество с журналистами. Кроме того, я преподавала в ПГУ. Сначала на факультете искусств – историю театра. А потом открылась кафедра журналистики, куда меня пригласили читать историю печати.

– В какой момент в Вашей жизни появилась газета «Приднестровье»?

– Я не была среди тех, кто начинал газету, но в первом ее номере есть мой материал. Питерский режиссер Васильев поставил в нашем театре пьесу Островского «Красавец мужчина». И я написала статью о том, как российские театры поддерживают приднестровское искусство. А в 1997 году мне поручили вести рубрику «Заметки архивариуса». Редактор «Приднестровья» Владимир Серафимович Масленников был пионером во многом. Это сейчас в любом издании печатают даты и события, а тогда газета «Приднестровье» была первой, кто придумал такую рубрику. Так меня взяли в редакцию на полставки. А уже с 2000 года – на полную.

– Вы уже видели себя в газете на тот момент?

– Один раз в 10 лет я должна круто поменять судьбу (смеется). Обязательно! Я не боюсь перемен. Хотя было время, когда ушла из библиотеки, и она мне снилась. Но я никогда ни о чем не жалела. У меня есть принцип: что сделано, то сделано. Назад не смотрю, иду вперед и занимаюсь тем, что есть сейчас. Хотя заранее отвечу на вопрос, который, наверное, Вы зададите: по «Приднестровью» скучаю. Потому что там я смогла реализовать себя в самых разных областях. Я освещала вопросы и образования, и социальной жизни, и культуры. Меня многие знали еще со времен моей работы в театре. Мне легко было решать организационные вопросы на человеческом уровне, потому и материалы получались живыми. И я всегда говорила, что на фуршеты нужно ходить обязательно, потому что именно в неформальной обстановке можно услышать самые главные слова. Конечно, я никогда не использовала то, что было совсем личным. А грань между откровенным и личным очень тонкая.

– Вас «бросали» на разные фронты?  

– Но всегда в одном направлении. Мне очень нравилось работать в газете. Нравилось все: и подготовка к интервью, и сам процесс добычи информации и написания материала. Но своих статей я никогда не собирала. И старалась не перечитывать уже опубликованное. Всегда казалось, что можно сделать гораздо лучше.

– А чем «брали» своего собеседника?

– Чтобы расположить человека, всегда готовилась к беседе. Когда не «плаваешь» в теме, с тобой интересно разговаривать. Брала интервью и у почетных гостей Приднестровья: Светланы Крючковой, Эдуарда Лимонова. Приезжал к нам и писатель Петр Проскурин, автор романа «Судьба». Было много и других интересных встреч, которые мне подарила журналистика. В одночасье я оказалась на передовой линии жизни. Помню, как году в 2003-м к нам приезжала Мария Биешу, ей вручали приднестровский орден. После официальной части был концерт во Дворце Республики, куда меня и отправили от редакции освещать это мероприятие. Владимир Серафимович, шеф, как его все звали, сказал: «Если получится, возьми у нее интервью». Закончился концерт, и я думаю: «Задание выполнять надо». Заглядываю в гримерку и говорю: «Мария Лукья-
новна, я из газеты «Приднестровье», не согласитесь на небольшой комментарий
?» Она встретила меня так радушно, завела в гримерную, усадила. Мы очень тепло поговорили, как будто сто лет были знакомы. Она оказалась простым и открытым человеком. Правда, интервью в газете вышло не очень большим. Место было дорого, «воду» всегда ужимали.

– О том, как Масленников работал, ходят уже чуть ли не легенды…

– О да! Он умел работать с кадрами, знал способности каждого и понимал, кому и что можно поручить. Владимир Серафимович никогда не занимался мелочным контролированием. Вспоминаю такой случай. Материалы я писала большие, но не всегда сдавала их в срок. Владимир Серафимович пригласил меня в кабинет. Я вошла. Он, как всегда, что-то читал за столом. И, не поднимая головы, сказал мне: «У нас в редакции был журналист, хороший, но я был вынужден его уволить». Спрашиваю: «Почему?». Отвечает: «Материалы вовремя не сдавал». Я все поняла. Как говорят старые газетчики, помешать журналисту сдать вовремя материал может только смерть. Еще вспоминаю, как Масленников гордился субботним выпуском. Говорил, что читатель этого выпуска – тот, кто любит «Приднестровье» с первого его номера. В редакции очень бережно относились к тем, кто приходил со словами: «Вы – наша последняя надежда». Мы были голосом простых людей. И люди ждали выхода газеты: они знали, что на ее страницах они найдут материалы о себе. Это вызывало симпатию и уважение к изданию.

– Воспоминания о том времени будоражат и сейчас?

– Редакция тогда располагалась по Луначарского, 13. Когда прохожу мимо и вижу, что здание пришло в запустение, сердце болит. Масленников гордился этим зданием. И номером. Я часто ему предлагала: «Владимир Серафимович, может быть, нам номер поменять? На «12а» или «11а»». Но он ни в какую не соглашался. А еще он был всегда горой за коллектив. Отстаивал наши гонорары, убеждал, что газетчики должны получать достойно. Доверие коллектива к руководителю было также безграничным.

– Но в какой-то момент редактором газеты стали Вы…

– Когда не стало Владимира Серафимовича, Николая Николаевича Тимофеева назначили  исполняющим обязанности главного редактора. Меня он предложил на место первого зама. Я была на каком-то совещании, и вдруг мне позвонили, сказали, что Николая Николаевича на «скорой» увезли в больницу, и я остаюсь за него. Я приехала в редакцию, зашла в компьютерный к верстальщикам, стала дочитывать номер. Газета продолжала выходить. Владимир Серафимович прошел всю лестницу, начиная со ступеньки рабочего корреспондента, который писал, потому что не мог не писать, и дошел до редактора. Именно он создал такую систему, которая работала без сбоев еще долго после его ухода. Он говорил: «Если мы закроем двери редакции, то два месяца сможем работать на тех материалах, которые есть в запасе».

– Так же, как дом – это не стены, а те люди, которые его наполняют, так и работа – это в первую очередь коллектив. Каким он был в газете в те годы, когда вы трудились в редакции?

– Атмосфера внутри редакции при Масленникове всегда была рабочая. Дело – на первом месте. Ведь ежедневная газета предполагает быстрый ритм. При Владимире Серафимовиче все были заняты работой. В своем кабинете он только писал. А так все бегом – из кабинета в компьютерный и назад. И вот он пробегал мимо приемной, и если видел, что мы толчемся там, очень удивлялся. Его любимое выражение было: «Журналиста ноги кормят». Команда у нас всегда была очень сильная! Те, кто не хотел, не умел и не любил работать, отсеивались сами. Ритм был жесткий, отсидеться не получалось.

На долю секунды Ольга Геннадьевна замолчала. Я ощущаю, что молчание – это не просто пауза или необходимость перевести дух. Оно наполнено воспоминаниями, эмоциями, слишком многим. Спустя мгновение моя собеседница продолжила…

– Если вспоминать, то время, когда я работала в газете, конечно, это был самый яркий и насыщенный период в моей жизни.

Татьяна Астахова-Синхани.

Фото: соцсети.

Предыдущая статьяХочу туда
Следующая статьяЗолотая антилопа семейного счастья

Другие статьи

Новые статьи