Владимира Масленникова в республике помнят многие. Он долгие годы работал корреспондентом, заместителем редактора городской газеты «Днестровская правда». С июня 1994 года, с момента создания «Приднестровья», и до последних своих дней являлся её главным редактором. О нём как журналисте и человеке написано немало, но накануне 80-летия со дня рождения хочется рассказать то, что одними уже подзабыто, а другим было неизвестно. Предлагаем читателям одну из статей Владимира Серафимовича «Измена «Днестровке» не состоялась», опубликованную в «Днестровской правде» четверть века назад. Текст приводится в сокращённом виде.
«В далёком, по представлениям молодых, и очень близком для меня 1966 году я работал слесарем-лекальщиком на заводе имени С.М. Кирова. Писал стихи для домашнего чтения и песни друзьям, которые бренчали под них на гитаре. Кто-то из ребят настоял, чтобы я набрался смелости и направился с ними в «Днестровскую правду».
Куратором литературного объединения, действующего тогда при газете, была заведующая отделом культуры, быта и писем Елена Михайловна Сталинская. А самым строгим цензором – доцент пединститута Валентин Гаврилович Титов.
Рискнул. Для обсуждения предложил казавшийся мне тогда гениальным стихотворный детектив под названием «На смерть декадента». Сразу скажу, что меня там хорошо «избили», и я решил больше таких экспериментов над своим самолюбием не производить.
Но надо было знать Елену Михайловну. Не прошло и месяца, как она напомнила о себе. Ни с того ни с сего меня вдруг пригласили в кабинет к начальнику цеха. Маленький был такой мужичок, по фамилии Мошкин, но большая умница. «Из «Днестровской правды» требуют, говорят, писателем будешь», – ехидно прищурившись, он протянул телефонную трубку.
Звонила Сталинская. Собирала бригаду для выпуска тематической страницы: «Хочу, чтобы ты попробовал написать материал из жизни школьников. Адрес – парканский интернат».
Сказано это было в повелительном тоне. В ответ я только и прошептал:
– А как это сделать? Я же слесарь.
– Как сможешь.
Примерно так меня, первоклассника, учили плавать – столкнули в реку и не давали выбраться на берег. С испугом я тогда и план беседы составил, и вопросы будущим собеседникам набросал, и даже какой-то эпиграф подобрал. Материал был опубликован под интригующим названием «Операция «ДД». Расшифровывалась аббревиатура просто: «Долой двойку». Заголовок врезался в память навсегда. Всё же первая публикация.
Через год внештатной работы в газете меня «повесили» на стенд «Лучшие рабселькоры «Днестровской правды», через два – избрали на съезд рабочих и сельских корреспондентов республики, а потом «Молодёжь Молдавии» опубликовала физиономию этого корреспондента от верстака. Короче говоря, тогда редакция предложила мне войти в штат. Деваться было некуда – газета уже стала моей «одной, но пламенной страстью». На дворе стоял март 1969 года…
Моими редакторами были Николай Игнатьевич Осинсян, Аркадий Фёдорович Сайдаков, Георгий Яковлевич Дилевский, Вера Андреевна Сутягина, Алексей Акимович Печул.
При первом я был внештатным корреспондентом, но научился, пожалуй, главному в нашем деле – умению вычленять стержень в материале и недопустимости ошибок. Аркадий Фёдорович Сайдаков принял меня в штат. Вакансия была в сельхозотделе (тогда «ДП» была объединённой – городской и районной газетой), так что в «Днестровке» я прошёл абсолютно все предредакторские ступени. Человек общительный и без гонора, он был в коллективе ровней всем. Во всяком случае, даже тогда, когда на планёрке делал нахлобучку. Его критика воспринималась как что-то само собой разумеющееся. Весенний дождь, например.
Как редактора его не поделили наши городские и районные начальники, когда Слободзейский район стал самостоятельным. Районный секретарь тянул его на себя и заручился в ЦК поддержкой: молодому району нужны сильные кадры. К нам прислали нового редактора – только что закончившего высшую партийную школу Георгия Яковлевича Дилевского.
«Эпоха» каждого редактора – это наука, которую не преподают ни в одном университете. Дилевский мастерски владел искусством чинопочитания, ковёрной дипломатии. Но когда это переходило разумные границы, дело оборачивалось внутренним конфликтом. Мной был подготовлен критический материал о заводе ЖБИ-6. Редактор снял его с полосы. Вот тогда, единственный раз за четверть века работы в «Днестровке», я вознамерился уйти в другой коллектив. «Молодёжь Молдавии» обновляла кадры. Съездил, получил ряд заданий, посмотрел общежитие, которое предложили, стал готовить к смене декораций домашних. Скорее всего, от них и произошла утечка информации. Так или иначе, но в срочном порядке собралось редакционное партбюро. Меня вначале обвинили в паникёрстве, граничащем с предательством, а в итоге объявили ценным кадром и добились сдачи моей взбунтовавшейся крепости. Измена «Днестровке» не состоялась.
После Веры Андреевны Сутягиной редактором «ДП» стал заведующий отделом промышленности Алексей Печул. Скажу только, что это газетный фанат, вол по характеру – и чем тяжелее воз, тем упорнее он его везёт. Битый жизнью, кажется, что он прячется за щитом своего негромкого голоса, но это впечатление обманчиво. Я хорошо помню времена, когда он звенел, как натянутая тетива, а настойчивости и принципиальности хватало на двоих. Он и благословил меня на переход в газету «Приднестровье» в 1994 году.
…Так что же такое «Днестровская правда» в моей жизни? У нас по законодательству четвертьвековой трудовой стаж даёт право на пенсию. Вот и выходит, что «Днестровка» – это моя жизнь. Газета дала мне прекрасную профессию, она была коллективным «крёстным» моего сына. Редакция помогла к диплому филолога добавить диплом журналиста. Газета вела меня по каменистым жизненным тропам, по ухабам и ровным дорогам к профессиональному становлению. И от первого мгновения до последнего, от самого яркого до самого горького я бы не согласился изменить ничего. Это всё равно что вырвать из своей биографии какие-то страницы. Все они – мои».
С 1994 года, девятнадцать лет Владимир Серафимович трудился главредом республиканской газеты «Приднестровье», ставшей его детищем. Его до сих пор помнят многие читатели и коллеги. Нынешние сотрудники газеты – Александра Рябчук, Сергей Огородник, Лилия Новосёлова, Евгений Подзолков, с которыми он её начинал, многое могут рассказать такого, что вошло бы не в одну книгу. И не только как о профессионале. «Мастерство журналиста и его качества – дело наживное, – считает Александра Ивановна. – Можно превосходно писать, но прежде нужно так думать и делать. А не каждый на это способен».
Владимир Масленников был творческой натурой, и это проявлялось во многом: писал стихи, играл в народном театре, любил рисовать, фотографировать… Среди его знакомых было немало поэтов, писателей, художников, артистов, которые своим творчеством обогащали его. И он их ценил, при всей своей занятости старался находить время, чтобы посетить тот или иной спектакль, вернисаж, выслушать стихотворные строки. В свободное от работы время в университете читал лекции будущим филологам и журналистам. И они, влюбившиеся вдруг в газету, принимали его приглашение работать вместе. Так, например, вышло и с Майклом Львовски, который с лёгкой руки Владимира Серафимовича, попробовав себя корреспондентом в «Приднестровье», стал собкором в газете «Молодёжь Молдавии», а сейчас он главный редактор «Запорожского вестника». И это только один случай.
Большой его любовью были шахматы. В редакции часто проходили баталии местного и республиканского значения. И даже турнир, посвящённый памяти международного гроссмейстера Анатолия Лутикова, с которым в своё время был близок Масленников, по его инициативе получил начало в стенах «ДП».
Другим, не менее интересным увлечением были походы в лес. Со своим замом, Николаем Тимофеевым, он, кажется, все грибные места знал.
В музее ОСТК среди многочисленных фотографий тех, кто стоял у истоков нашей республики, есть снимок, и не один, с изображением Масленникова. Ещё до выхода в свет «Приднестровья» он как журналист принимал участие в съездах первых депутатов, заседаниях правительства… И во время Бендерской трагедии его можно было не при галстуке встретить на передовой. Вручённые ему Орден Республики и медаль «Защитнику Приднестровья» – подтверждение его истинного патриотизма.
Добрым, отзывчивым и просто симпатичным человеком был Владимир Серафимович. Посмотрите на снимок, и вы убедитесь в этом. Разве можно забыть Володю, Владимира Серафимовича, просто Серафимыча? Нет, нельзя!
Александр Карасёв.
Фото из архива редакции.
Газета №10 (7881) от 24 января 2026 г.
